имый читатель. Значительное количество времени
митрополита берет ежедневное чтение газет, в которых он следит за
обсуждением разных вопросов, и между прочим церковного. Было известно, что
он не остается равнодушным к заявлениям печати и настолько терпим ко
мнениям, что очень в редких случаях жалуется на печать. Сколько известно в
литературном кружке, такой, едва ли не первый и не последний, случай был не
так давно по поводу диссертации одного молодого университетского профессора,
разбиравшего легенду о св. Георгии. Диссертация была из наилучших и
составляет дорогой и самостоятельный вклад в нашу литературу, но,
разумеется, взгляд ученого, основанный на неопровержимых фактах, и взгляд
лица, обязанного во что бы ни стало защищать предания, хотя и освященные
временем, но совершенно рассыпавшиеся под методическою силою настоящей,
научной критики, сойтись не могли, и наш митрополит протестовал, но
совершенно безвредно и даже беспоследственно. Замечательное исследование
молодого ученого о легенде св. Георгия напечатано в министерском журнале, а
в науке неудовольствие митрополита не получило значения. Но во многих
случаях, когда печать указывает что-либо дурное в церковном управлении,
митрополит не пренебрегает это поправить, притом всегда без шума и
непременно без резкостей, которых не одобряет его благожелательное
настроение. Но из того, что высокопреосвященный Исидор имел охоту и
удивительное терпение собственноручно списать, можно заключить, что его
внимание особенно часто было привлекаемо делами политики, прямого
касательства к которой он по сану святителя не имел и, стало быть, занимался
ею прямо con amore. {Из любви к искусству (лат.).} Некоторые списки,
сделанные его рукою, заставляют еще более удивляться трудолюбию его
высокопреосвященства, потому что их оригиналы сохранены нам печатью. Таковы,
например, значащиеся под Э 232 "Выписка из газеты: "Kurier Wilenski"
{"Виленский курьер" (польск.).} о собрании раввинов во Франкфурте-на-Майне".
Э 233, "Заметка о числе и составе европейского народонаселения в Алжире, из
"Morning Chronicle". {"Утренняя хроника" (англ.).} "О числе жителей по всей
земле по верам", из газеты "Золотое руно" аббата Лакордера, об
увеличивающемся в Париже числе самоубийств, найденышей и умалишенных, из
газеты "Correspondant". {"Корреспондент" (франц.).} "Россия и Запад", из
газеты "Independence Belge". {"Независимая Бельгия" (франц.).} Есть даже
списки статей русских газет, например статьи "Московских ведомостей" из Э
11, 1855 года. Владыку, как надо судить по выпискам, занимали также и другие
вопросы: его занимали труды Песталоцци, Нимейера, Коверау и Дистервега, а
также пресловутый в свое время Шедо-Ферротти, "неправильные действия
австрийского главнокомандующего Гайнау" и "удивительные действия зерен белой
горчицы", а потом вопрос Кобдена: "Что же далее?" Словом, необыкновенная
пестрота, в которой своя доля внимания дана вопросам самым разносторонним...
Говоря об этом списке, который хотя отчасти открывает перед нами
кабинетную жизнь первого духовного сановника русской церкви, которого
удается видеть только в сакосе и митре или в запряженной цугом карете, - мы
должны упомянуть и о том, что в большинстве случаев архиерейские бумаги
обыкновенно тотч
митрополита берет ежедневное чтение газет, в которых он следит за
обсуждением разных вопросов, и между прочим церковного. Было известно, что
он не остается равнодушным к заявлениям печати и настолько терпим ко
мнениям, что очень в редких случаях жалуется на печать. Сколько известно в
литературном кружке, такой, едва ли не первый и не последний, случай был не
так давно по поводу диссертации одного молодого университетского профессора,
разбиравшего легенду о св. Георгии. Диссертация была из наилучших и
составляет дорогой и самостоятельный вклад в нашу литературу, но,
разумеется, взгляд ученого, основанный на неопровержимых фактах, и взгляд
лица, обязанного во что бы ни стало защищать предания, хотя и освященные
временем, но совершенно рассыпавшиеся под методическою силою настоящей,
научной критики, сойтись не могли, и наш митрополит протестовал, но
совершенно безвредно и даже беспоследственно. Замечательное исследование
молодого ученого о легенде св. Георгия напечатано в министерском журнале, а
в науке неудовольствие митрополита не получило значения. Но во многих
случаях, когда печать указывает что-либо дурное в церковном управлении,
митрополит не пренебрегает это поправить, притом всегда без шума и
непременно без резкостей, которых не одобряет его благожелательное
настроение. Но из того, что высокопреосвященный Исидор имел охоту и
удивительное терпение собственноручно списать, можно заключить, что его
внимание особенно часто было привлекаемо делами политики, прямого
касательства к которой он по сану святителя не имел и, стало быть, занимался
ею прямо con amore. {Из любви к искусству (лат.).} Некоторые списки,
сделанные его рукою, заставляют еще более удивляться трудолюбию его
высокопреосвященства, потому что их оригиналы сохранены нам печатью. Таковы,
например, значащиеся под Э 232 "Выписка из газеты: "Kurier Wilenski"
{"Виленский курьер" (польск.).} о собрании раввинов во Франкфурте-на-Майне".
Э 233, "Заметка о числе и составе европейского народонаселения в Алжире, из
"Morning Chronicle". {"Утренняя хроника" (англ.).} "О числе жителей по всей
земле по верам", из газеты "Золотое руно" аббата Лакордера, об
увеличивающемся в Париже числе самоубийств, найденышей и умалишенных, из
газеты "Correspondant". {"Корреспондент" (франц.).} "Россия и Запад", из
газеты "Independence Belge". {"Независимая Бельгия" (франц.).} Есть даже
списки статей русских газет, например статьи "Московских ведомостей" из Э
11, 1855 года. Владыку, как надо судить по выпискам, занимали также и другие
вопросы: его занимали труды Песталоцци, Нимейера, Коверау и Дистервега, а
также пресловутый в свое время Шедо-Ферротти, "неправильные действия
австрийского главнокомандующего Гайнау" и "удивительные действия зерен белой
горчицы", а потом вопрос Кобдена: "Что же далее?" Словом, необыкновенная
пестрота, в которой своя доля внимания дана вопросам самым разносторонним...
Говоря об этом списке, который хотя отчасти открывает перед нами
кабинетную жизнь первого духовного сановника русской церкви, которого
удается видеть только в сакосе и митре или в запряженной цугом карете, - мы
должны упомянуть и о том, что в большинстве случаев архиерейские бумаги
обыкновенно тотч