на Руси у
нас на сердитых воду возят.
Молчанов. Дела! (Вздохнув.) Да, буду делать дела и вернусь... и все
здесь застану... (берет за руку Марину и с чувством) все постылое будет,
одного милого не встречу.
Дробадонов. А ты не сживай со света постылую, чтобы сохранил бог милую.
Марина (помолчав). Послушай, Ваня! такого уговора не было, чтобы
скучать. Вот видишь, какой ты некрепкий.
Молчанов (долго на нее смотрит). Марина, за что ты меня любила? Ничего,
таки ровно ничего я не дал тебе, кроме слез вместе и слез в разлуке.
Марина. Не упрекай себя. Не ты в том виноват. Кто любил, тот и плакал.
Она, любовь, как в песне спето про нее: "горюча любовь, слезами полита, -
такова любовь на свете создана".
Дробадонов. Слезы те минули. Теперь другое будет... Будет наша
Маринушка жить тихонько, за Невой широкою; будем мы наезжать к ней в Питер в
гости; встретимся, поцелуемся, разойдемся - друг о друге помолимся...
доживем тихой старости, станем с клюкою под ручки друг с дружкой в церковь
ходить да на твоих детей радоваться... (Ударив Молчанова по плечу.) Полно
задумываться!
Марина. Ваня! не весь головы.
Дробадонов. Не вешай головы, тебе говорят. Примета скверная, если конь
перед битвой голову весит.
Молчанов (приободряясь). Нет, я ничего.
Дробадонов (Молчанову). Ну, я пойду, скажу, чтоб запрягали. Пора вам:
уж совсем стемнело.
Марина. Иди, вели закладывать.
Дробадонов уходит.
ЯВЛЕНИЕ 5
Те же и Челночек с самоваром в руках. За ним другой парень с чайным
прибором. Всходит луна.
Марина (Челночку, усаживаясь за самоваром). Вот Паша молодец! А я тебя
еще впервой и вижу, как ты вернулся. Ты ведь теперь совсем заграничный
сделался. Ну что ж ты делал там, за границей?
Челночек. Трактир Корещенкову в Париже, Марина Николавна, становили.
Марина. Понравилось тебе в Париже?
Челночек. Н-ничего городишко.
Марина. Лучше нашего?
Челночек. Совсем не сравнивать, Марина Николавна. Гораздо нашего
превосходнейше.
Марина. Скажи пожалуйста! Что ж ты там что заметил такое?
Челночек. Как же, Марина Нйколавна, не заметить! Много есть
прикрасного. Как только сейчас первый шаг, как из самого агона выйдешь,
сейчас надписи всякие: тут "пур для дам", тут "пур для мужчин". Прикрасно
все.
Молчанов (смеясь). Ишь над чем остановился!
Челночек. И обращение, Иван Максимыч, совсем другое. Запрещениев тоже
меньше. (Заискивающим голосом и глядя на Молчанова.) У них, что господа, что
такие, идут по улице да все "тру-ля-ля - тру-ля-ля", - а у нас теперь Фирс
Григорьич Князев даже такой строку-ляр издал, чтоб даже по городу голосу
никто взвесть не смел, а там все горланят.
Марина. А ему что, Фирсу, ваши песни помешали?
Челночек. Да так это, Марина Николавна, значит для политики, чтоб
запрет от него исходил.
Марина. Эх, ребята, смотрю я на вас, стыдно вас и ребятами-то звать.
Залучили б вы его в темном месте, да такую б политику ему шпандарем
задали... Это одному страшно, а ведь вас сколько на фабриках! на всех ведь
не розыщетоя и со всех не взыщется. А хотя б и взыскалось! Рыло в крови, да
наше взяло - вот молодцовская ухватка!
Челночек. Да разве, Марина Николавна, в том? Разумеется, если б он
сюда, то б... Тут ба его по кусочку не до
нас на сердитых воду возят.
Молчанов. Дела! (Вздохнув.) Да, буду делать дела и вернусь... и все
здесь застану... (берет за руку Марину и с чувством) все постылое будет,
одного милого не встречу.
Дробадонов. А ты не сживай со света постылую, чтобы сохранил бог милую.
Марина (помолчав). Послушай, Ваня! такого уговора не было, чтобы
скучать. Вот видишь, какой ты некрепкий.
Молчанов (долго на нее смотрит). Марина, за что ты меня любила? Ничего,
таки ровно ничего я не дал тебе, кроме слез вместе и слез в разлуке.
Марина. Не упрекай себя. Не ты в том виноват. Кто любил, тот и плакал.
Она, любовь, как в песне спето про нее: "горюча любовь, слезами полита, -
такова любовь на свете создана".
Дробадонов. Слезы те минули. Теперь другое будет... Будет наша
Маринушка жить тихонько, за Невой широкою; будем мы наезжать к ней в Питер в
гости; встретимся, поцелуемся, разойдемся - друг о друге помолимся...
доживем тихой старости, станем с клюкою под ручки друг с дружкой в церковь
ходить да на твоих детей радоваться... (Ударив Молчанова по плечу.) Полно
задумываться!
Марина. Ваня! не весь головы.
Дробадонов. Не вешай головы, тебе говорят. Примета скверная, если конь
перед битвой голову весит.
Молчанов (приободряясь). Нет, я ничего.
Дробадонов (Молчанову). Ну, я пойду, скажу, чтоб запрягали. Пора вам:
уж совсем стемнело.
Марина. Иди, вели закладывать.
Дробадонов уходит.
ЯВЛЕНИЕ 5
Те же и Челночек с самоваром в руках. За ним другой парень с чайным
прибором. Всходит луна.
Марина (Челночку, усаживаясь за самоваром). Вот Паша молодец! А я тебя
еще впервой и вижу, как ты вернулся. Ты ведь теперь совсем заграничный
сделался. Ну что ж ты делал там, за границей?
Челночек. Трактир Корещенкову в Париже, Марина Николавна, становили.
Марина. Понравилось тебе в Париже?
Челночек. Н-ничего городишко.
Марина. Лучше нашего?
Челночек. Совсем не сравнивать, Марина Николавна. Гораздо нашего
превосходнейше.
Марина. Скажи пожалуйста! Что ж ты там что заметил такое?
Челночек. Как же, Марина Нйколавна, не заметить! Много есть
прикрасного. Как только сейчас первый шаг, как из самого агона выйдешь,
сейчас надписи всякие: тут "пур для дам", тут "пур для мужчин". Прикрасно
все.
Молчанов (смеясь). Ишь над чем остановился!
Челночек. И обращение, Иван Максимыч, совсем другое. Запрещениев тоже
меньше. (Заискивающим голосом и глядя на Молчанова.) У них, что господа, что
такие, идут по улице да все "тру-ля-ля - тру-ля-ля", - а у нас теперь Фирс
Григорьич Князев даже такой строку-ляр издал, чтоб даже по городу голосу
никто взвесть не смел, а там все горланят.
Марина. А ему что, Фирсу, ваши песни помешали?
Челночек. Да так это, Марина Николавна, значит для политики, чтоб
запрет от него исходил.
Марина. Эх, ребята, смотрю я на вас, стыдно вас и ребятами-то звать.
Залучили б вы его в темном месте, да такую б политику ему шпандарем
задали... Это одному страшно, а ведь вас сколько на фабриках! на всех ведь
не розыщетоя и со всех не взыщется. А хотя б и взыскалось! Рыло в крови, да
наше взяло - вот молодцовская ухватка!
Челночек. Да разве, Марина Николавна, в том? Разумеется, если б он
сюда, то б... Тут ба его по кусочку не до