ектурных проектов, и
из всего этого нет и десятой доли, которая стоила бы самого снисходительного
одобрения. Для чего же и для кого тратились эти миллионы?"
Образом художника Истомина, его высказываниями и жизненным поведением
Лесков как бы включился в теоретические споры об искусстве, развернувшиеся в
журналистике 1865 года вокруг второго издания "Эстетических отношении
искусства к действительности" Н. Г. Чернышевского и книги П.-Ж. Прудона
(1809-1865). "Искусство, его основания и общественное назначение" (СПб.,
1865, пер. Н. С. Курочкина). В ходе этих споров вновь были подвергнуты
обсуждению важнейшие вопросы современного положения искусства в общественной
жизни. Позиция Лескова в этой дискуссии (насколько об этом можно судить по
"Островитянам"): чрезвычайно противоречива. Он категорически отвергает
взгляды "теоретиков", то есть "Современника" и "Русского слова". Лесков
вместе с тем подвергает беспощадному разоблачению тип художника-романтика,
по его мнению общественно-вредный, отживающий и не соответствующий
современным потребностям русской жизни; однако эта в известном смысле
прогрессивная идея затемняется проповедью религиозно-нравственного
"служения", которому, в конечном счете, должно подчинять себя искусство.
В письме к А. С. Суворину ("ночь на 3-е февраля 1881 г." ИРЛИ, ф. 268,
э 131) Лесков указывал на "некоторый портрет в рассказе "Островитяне",
изображение которого он считал одним из "дурных" поступков своей молодости.
Речь может идти, конечно, только об Истомине, в образе которого,
по-видимому, были воплощены какие-то черты характера К. П. Брюллова
(избалованность, капризы, успех у женщин). Кроме того, в образ Истомина
вошли, по-видимому, и какие-то черты популярного в 1850-е годы художника
Сергея Константиновича Зарянко (1818-1870), растратившего свой талант в
погоне за славой модного портретиста. (Ср. упоминание о нем в рассказе
"Шерамур", т. 6, наст, изд.)
Современная критика почти ничего не писала об "Островитянах". Н.
Соловьев отметил в большом обзоре творчества Лескова - "Два романиста"
("Всемирный труд", 1867, декабрь): "В "Островитянах", следующих за
"Воительницей", автор спустился еще ниже в своей беллетристической
деятельности. Г-на Писемского, у которого он вообще многому научился, он тут
уж совсем оставляет и клонится на сторону чистейшей романтики. Тот род
жизни, до которого он здесь касается, по-видимому, даже мало знаком ему; и
потому он опять, что называется, въедается в одну личность художника
Истомина, которого и казнит без милосердия. Казнь эта так ясна, что
становится даже жаль бедного Истомина, несмотря на всю призрачность его
фигуры. После, правда, он сжалился над своим героем; но от этого становится
читателю не легче. Он видит все-таки, что это не более как комедия или
вместе с тем мечта над жизнью". Для демократической журналистики
Лесков-Стебницкий в это время был автором реакционного романа "Некуда", и
потому Михайловский в обзоре современной журналистики мимоходом упоминает о
"забористых" романах Стебницкого, имея в виду "Островитян" ("Книжный
вестник", 1866, э 23-24, декабрь. Перепечатано в Полн. собр. соч., т. X,
СПб., 1913, стр. 498).
Овцы царя Авгиаса не вместе, в стадах разделенных и т. д. - эпиграф
взят из иди
из всего этого нет и десятой доли, которая стоила бы самого снисходительного
одобрения. Для чего же и для кого тратились эти миллионы?"
Образом художника Истомина, его высказываниями и жизненным поведением
Лесков как бы включился в теоретические споры об искусстве, развернувшиеся в
журналистике 1865 года вокруг второго издания "Эстетических отношении
искусства к действительности" Н. Г. Чернышевского и книги П.-Ж. Прудона
(1809-1865). "Искусство, его основания и общественное назначение" (СПб.,
1865, пер. Н. С. Курочкина). В ходе этих споров вновь были подвергнуты
обсуждению важнейшие вопросы современного положения искусства в общественной
жизни. Позиция Лескова в этой дискуссии (насколько об этом можно судить по
"Островитянам"): чрезвычайно противоречива. Он категорически отвергает
взгляды "теоретиков", то есть "Современника" и "Русского слова". Лесков
вместе с тем подвергает беспощадному разоблачению тип художника-романтика,
по его мнению общественно-вредный, отживающий и не соответствующий
современным потребностям русской жизни; однако эта в известном смысле
прогрессивная идея затемняется проповедью религиозно-нравственного
"служения", которому, в конечном счете, должно подчинять себя искусство.
В письме к А. С. Суворину ("ночь на 3-е февраля 1881 г." ИРЛИ, ф. 268,
э 131) Лесков указывал на "некоторый портрет в рассказе "Островитяне",
изображение которого он считал одним из "дурных" поступков своей молодости.
Речь может идти, конечно, только об Истомине, в образе которого,
по-видимому, были воплощены какие-то черты характера К. П. Брюллова
(избалованность, капризы, успех у женщин). Кроме того, в образ Истомина
вошли, по-видимому, и какие-то черты популярного в 1850-е годы художника
Сергея Константиновича Зарянко (1818-1870), растратившего свой талант в
погоне за славой модного портретиста. (Ср. упоминание о нем в рассказе
"Шерамур", т. 6, наст, изд.)
Современная критика почти ничего не писала об "Островитянах". Н.
Соловьев отметил в большом обзоре творчества Лескова - "Два романиста"
("Всемирный труд", 1867, декабрь): "В "Островитянах", следующих за
"Воительницей", автор спустился еще ниже в своей беллетристической
деятельности. Г-на Писемского, у которого он вообще многому научился, он тут
уж совсем оставляет и клонится на сторону чистейшей романтики. Тот род
жизни, до которого он здесь касается, по-видимому, даже мало знаком ему; и
потому он опять, что называется, въедается в одну личность художника
Истомина, которого и казнит без милосердия. Казнь эта так ясна, что
становится даже жаль бедного Истомина, несмотря на всю призрачность его
фигуры. После, правда, он сжалился над своим героем; но от этого становится
читателю не легче. Он видит все-таки, что это не более как комедия или
вместе с тем мечта над жизнью". Для демократической журналистики
Лесков-Стебницкий в это время был автором реакционного романа "Некуда", и
потому Михайловский в обзоре современной журналистики мимоходом упоминает о
"забористых" романах Стебницкого, имея в виду "Островитян" ("Книжный
вестник", 1866, э 23-24, декабрь. Перепечатано в Полн. собр. соч., т. X,
СПб., 1913, стр. 498).
Овцы царя Авгиаса не вместе, в стадах разделенных и т. д. - эпиграф
взят из иди