ие окружного суда, театральные премьеры и т. д.), происходивших
зимой 1865-1866 года.
Действие романа в основной своей части отнесено автором к началу 1860-х
годов. Так, Шульц едет в Германию за женихом для Манички "месяца за полтора
перед лондонской всемирной выставкой" - то есть в марте 1862 года, так как
открытие выставки произошло 1 мая. Завершаются события в романе к лету 1866
года: в последней главе упоминается приход американского броненосца в
Петербург.
В "Островитянах", как и в предыдущем большом романе - "Обойденные",
Лесков отходит от памфлетности и "фотографичности" "Некуда", где многие
прототипы очень легко узнавали себя в героях романа.
Начатое в "Воительнице" изучение петербургских типов Лесков продолжал в
"Островитянах", где дана картина нравов петербургских немцев, семей Норков и
Шульцев.
В газетах и мелких журналах 1863-1865 годов помещалось много очерков о
жизни окраин Петербурга (Песков, Выборгской стороны, Васильевского острова),
тогда еще живших своеобразной жизнью. Так, в фельетоне "С Васильевского
острова" ("Петербургский листок", 1864, э 21, 25 апреля) говорилось:
"Посмотришь, за Невой к полуночи все еще светло, все движется, везде слышен
гул экипажей... А у нас - мрак, тишина и инерция, и только по набережной да
в первых линиях заметны признаки жизни". Эта нравоописательная часть
"Островитян" представляет собой своеобразный "этнографический очерк".
Другая линия романа - изображение художника Истомина и его отношений с
Маничкой Норк - является своеобразным откликом Лескова на споры об искусстве
в русской журналистике 1865 года и на борьбу течений внутри русского
искусства.
Эти споры касались важнейшего события в художественной жизни Петербурга
начала 1860-х годов - знаменитого бунта 14 выпускников Академии художеств во
главе с Крамским, не пожелавших писать на академическую тему "Пир в
Валгалле" и демонстративно покинувших Академию после отказа ее начальства
разрешить писать на вольную тему. Русской печати было запрещено касаться
этой истории. Поэтому и Лесков только в общих словах говорит о начинающемся
обновлении Академии художеств, о необходимости "перестройки" не только
здания, но и характера деятельности Академии художеств в целом. В 1865 году
в связи с очередной ежегодной выставкой в Академии художеств в печати
оживленно обсуждалось положение в Академии художеств. Статья В. С. Серова
("С.-Петербургские ведомости", 1865, э 290) и анонимный фельетон "Вседневная
жизнь" ("Голос", 1865, э 287, 17 октября) очень остро и решительно ставили
вопрос о дальнейшей деятельности Академии и вызвали пространный ответ ее
ректора Ф. А. Бруни - "Антагонистам Академии художеств" ("Биржевые
ведомости", 1865, э 257, 25 ноября). Прямые высказывания Лескова о состоянии
Академии художеств в "Островитянах" близки и по тону и по содержанию к
фельетону "Голоса", в котором писалось: "В ком чувство изящного развито хоть
настолько, чтоб отличить вывеску .и поднос от картины, тому мы не советуем
идти на выставку Академии, если только он не имеет в виду сам лично
убедиться, до чего может упасть искусство в нашем отечестве, под сению этого
великолепного здания, украшающего набережную Васильевского острова... Сто
лет покровительства и миллионы затрат для того, чтоб на сто первом году
выставить 207 произведений живописи, скульптуры и архит
зимой 1865-1866 года.
Действие романа в основной своей части отнесено автором к началу 1860-х
годов. Так, Шульц едет в Германию за женихом для Манички "месяца за полтора
перед лондонской всемирной выставкой" - то есть в марте 1862 года, так как
открытие выставки произошло 1 мая. Завершаются события в романе к лету 1866
года: в последней главе упоминается приход американского броненосца в
Петербург.
В "Островитянах", как и в предыдущем большом романе - "Обойденные",
Лесков отходит от памфлетности и "фотографичности" "Некуда", где многие
прототипы очень легко узнавали себя в героях романа.
Начатое в "Воительнице" изучение петербургских типов Лесков продолжал в
"Островитянах", где дана картина нравов петербургских немцев, семей Норков и
Шульцев.
В газетах и мелких журналах 1863-1865 годов помещалось много очерков о
жизни окраин Петербурга (Песков, Выборгской стороны, Васильевского острова),
тогда еще живших своеобразной жизнью. Так, в фельетоне "С Васильевского
острова" ("Петербургский листок", 1864, э 21, 25 апреля) говорилось:
"Посмотришь, за Невой к полуночи все еще светло, все движется, везде слышен
гул экипажей... А у нас - мрак, тишина и инерция, и только по набережной да
в первых линиях заметны признаки жизни". Эта нравоописательная часть
"Островитян" представляет собой своеобразный "этнографический очерк".
Другая линия романа - изображение художника Истомина и его отношений с
Маничкой Норк - является своеобразным откликом Лескова на споры об искусстве
в русской журналистике 1865 года и на борьбу течений внутри русского
искусства.
Эти споры касались важнейшего события в художественной жизни Петербурга
начала 1860-х годов - знаменитого бунта 14 выпускников Академии художеств во
главе с Крамским, не пожелавших писать на академическую тему "Пир в
Валгалле" и демонстративно покинувших Академию после отказа ее начальства
разрешить писать на вольную тему. Русской печати было запрещено касаться
этой истории. Поэтому и Лесков только в общих словах говорит о начинающемся
обновлении Академии художеств, о необходимости "перестройки" не только
здания, но и характера деятельности Академии художеств в целом. В 1865 году
в связи с очередной ежегодной выставкой в Академии художеств в печати
оживленно обсуждалось положение в Академии художеств. Статья В. С. Серова
("С.-Петербургские ведомости", 1865, э 290) и анонимный фельетон "Вседневная
жизнь" ("Голос", 1865, э 287, 17 октября) очень остро и решительно ставили
вопрос о дальнейшей деятельности Академии и вызвали пространный ответ ее
ректора Ф. А. Бруни - "Антагонистам Академии художеств" ("Биржевые
ведомости", 1865, э 257, 25 ноября). Прямые высказывания Лескова о состоянии
Академии художеств в "Островитянах" близки и по тону и по содержанию к
фельетону "Голоса", в котором писалось: "В ком чувство изящного развито хоть
настолько, чтоб отличить вывеску .и поднос от картины, тому мы не советуем
идти на выставку Академии, если только он не имеет в виду сам лично
убедиться, до чего может упасть искусство в нашем отечестве, под сению этого
великолепного здания, украшающего набережную Васильевского острова... Сто
лет покровительства и миллионы затрат для того, чтоб на сто первом году
выставить 207 произведений живописи, скульптуры и архит