завернутый
аккуратно в белую бумагу и тщательно перевязанный розовой ленточкой.
- Я, ей-богу, не виновата, ваше сиятельство, - залепетала она, вспыхнув
румянцем от обиды. - Он пришел и сказал...
- Кто такой - он?
- Красная шапка, ваше сиятельство... посыльный...
- И что же?
- Пришел на кухню и положил вот это на стол. "Передайте, говорит, вашей
барыне. Но только, говорит, в ихние собственные руки". Я спрашиваю: от
кого? А он говорит: "Здесь все обозначено". И с теми словами убежал.
- Подите и догоните его.
- Никак не догонишь, ваше сиятельство. Он приходил в середине обеда, я
только вас не решалась обеспокоить, ваше сиятельство. Полчаса времени
будет.
- Ну хорошо, идите.
Она разрезала ножницами ленту и бросила в корзину вместе с бумагой, на
которой был написан ее адрес. Под бумагой оказался небольшой ювелирный
футляр красного плюша, видимо, только что из магазина. Вера подняла
крышечку, подбитую бледно-голубым шелком, и увидела втиснутый в черный
бархат овальный золотой браслет, а внутри его бережно сложенную красивым
восьмиугольником записку. Она быстро развернула бумажку. Почерк показался
ей знакомым, но, как настоящая женщина, она сейчас же отложила записку в
сторону, чтобы посмотреть на браслет.
Он был золотой, низкопробный, очень толстый, но дутый и с наружной
стороны весь сплошь покрытый небольшими старинными, плохо отшлифованными
гранатами. Но зато посредине браслета возвышались, окружая какой-то
странный маленький зеленый камешек, пять прекрасных гранатов-кабошонов,
каждый величиной с горошину. Когда Вера случайным движением удачно
повернула браслет перед огнем электрической лампочки, то в них, глубоко
под их гладкой яйцевидной поверхностью, вдруг загорелись прелестные
густо-красные живые огни.
"Точно кровь!" - подумала с неожиданной тревогой Вера.
Потом она вспомнила о письме и развернула его. Она прочитала следующие
строки, написанные мелко, великолепно-каллиграфическим почерком:
"Ваше Сиятельство,
Глубокоуважаемая Княгиня Вера Николаевна!
Почтительно поздравляя Вас с светлым и радостным днем Вашего Ангела, я
осмеливаюсь препроводить Вам мое скромное верноподданническое подношение".
"Ах, это - тот!" - с неудовольствием подумала Вера. Но, однако,
дочитала письмо...
"Я бы никогда не позволил себе преподнести Вам что-либо, выбранное мною
лично: для этого у меня нет ни права, ни тонкого вкуса и - признаюсь - ни
денег. Впрочем, полагаю, что и на всем свете не найдется сокровища,
достойного украсить Вас.
Но этот браслет принадлежал еще моей прабабке, а последняя, по времени,
его носила моя покойная матушка. Посередине, между большими камнями, Вы
увидите один зеленый. Это весьма редкий сорт граната - зеленый гранат. По
старинному преданию, сохранившемуся в нашей семье, он имеет свойство
сообщать дар предвидения носящим его женщинам и отгоняет от них тяжелые
мысли, мужчин же охраняет от насильственной смерти.
Все камни с точностью перенесены сюда со старого серебряного браслета,
и Вы можете быть уверены, что до Вас никто еще этого браслета не надевал.
Вы можете сейчас же выбросить эту смешную игрушку или подарить ее
кому-нибудь, но я буду счастлив и тем, что к ней прикасались Ваши руки.
Умоляю Вас не гневаться на меня. Я краснею при воспоминании о моей
дерзости семь лет тому назад, когда Вам, барышне, я о
аккуратно в белую бумагу и тщательно перевязанный розовой ленточкой.
- Я, ей-богу, не виновата, ваше сиятельство, - залепетала она, вспыхнув
румянцем от обиды. - Он пришел и сказал...
- Кто такой - он?
- Красная шапка, ваше сиятельство... посыльный...
- И что же?
- Пришел на кухню и положил вот это на стол. "Передайте, говорит, вашей
барыне. Но только, говорит, в ихние собственные руки". Я спрашиваю: от
кого? А он говорит: "Здесь все обозначено". И с теми словами убежал.
- Подите и догоните его.
- Никак не догонишь, ваше сиятельство. Он приходил в середине обеда, я
только вас не решалась обеспокоить, ваше сиятельство. Полчаса времени
будет.
- Ну хорошо, идите.
Она разрезала ножницами ленту и бросила в корзину вместе с бумагой, на
которой был написан ее адрес. Под бумагой оказался небольшой ювелирный
футляр красного плюша, видимо, только что из магазина. Вера подняла
крышечку, подбитую бледно-голубым шелком, и увидела втиснутый в черный
бархат овальный золотой браслет, а внутри его бережно сложенную красивым
восьмиугольником записку. Она быстро развернула бумажку. Почерк показался
ей знакомым, но, как настоящая женщина, она сейчас же отложила записку в
сторону, чтобы посмотреть на браслет.
Он был золотой, низкопробный, очень толстый, но дутый и с наружной
стороны весь сплошь покрытый небольшими старинными, плохо отшлифованными
гранатами. Но зато посредине браслета возвышались, окружая какой-то
странный маленький зеленый камешек, пять прекрасных гранатов-кабошонов,
каждый величиной с горошину. Когда Вера случайным движением удачно
повернула браслет перед огнем электрической лампочки, то в них, глубоко
под их гладкой яйцевидной поверхностью, вдруг загорелись прелестные
густо-красные живые огни.
"Точно кровь!" - подумала с неожиданной тревогой Вера.
Потом она вспомнила о письме и развернула его. Она прочитала следующие
строки, написанные мелко, великолепно-каллиграфическим почерком:
"Ваше Сиятельство,
Глубокоуважаемая Княгиня Вера Николаевна!
Почтительно поздравляя Вас с светлым и радостным днем Вашего Ангела, я
осмеливаюсь препроводить Вам мое скромное верноподданническое подношение".
"Ах, это - тот!" - с неудовольствием подумала Вера. Но, однако,
дочитала письмо...
"Я бы никогда не позволил себе преподнести Вам что-либо, выбранное мною
лично: для этого у меня нет ни права, ни тонкого вкуса и - признаюсь - ни
денег. Впрочем, полагаю, что и на всем свете не найдется сокровища,
достойного украсить Вас.
Но этот браслет принадлежал еще моей прабабке, а последняя, по времени,
его носила моя покойная матушка. Посередине, между большими камнями, Вы
увидите один зеленый. Это весьма редкий сорт граната - зеленый гранат. По
старинному преданию, сохранившемуся в нашей семье, он имеет свойство
сообщать дар предвидения носящим его женщинам и отгоняет от них тяжелые
мысли, мужчин же охраняет от насильственной смерти.
Все камни с точностью перенесены сюда со старого серебряного браслета,
и Вы можете быть уверены, что до Вас никто еще этого браслета не надевал.
Вы можете сейчас же выбросить эту смешную игрушку или подарить ее
кому-нибудь, но я буду счастлив и тем, что к ней прикасались Ваши руки.
Умоляю Вас не гневаться на меня. Я краснею при воспоминании о моей
дерзости семь лет тому назад, когда Вам, барышне, я о