еня лететь вслед за
милым Эрастом? Война не страшна для меня; страшно там, где нет моего друга.
С ним жить, с ним умереть хочу или смертию своею спасти его драгоценную
жизнь. Постой, постой, любезный! Я лечу к тебе! " Уже хотела она бежать за
Эрастом, но мысль; "У меня есть мать!" - остановила ее. Лиза вздохнула и,
преклонив голову, тихими шагами пошла к своей хижине. С сего часа дни ее
были днями тоски и горести, которую надлежало скрывать от нежной матери: тем
более страдало сердце ее! Тогда только облегчалось оно, когда Лиза,
уединяясь в густоту леса, могла свободно проливать слезы и стенать о разлуке
с милым. Часто печальная горлица соединяла жалобный голос свой с ее
стенанием. Но иногда - хотя весьма редко - златой луч надежды, луч утешения
освещал мрак ее скорби. "Когда он возвратится ко мне, как я буду счастлива!
Как все переменится!" От сей мысли прояснялся взор ее, розы на щеках
освежались, и Лиза улыбалась, как майское утро после бурной ночи. Таким
образом прошло около двух месяцев.
В один день Лиза должна была идти в Москву, затем чтобы купить розовой
воды, которою мать ее лечила глаза свои. На одной из больших улиц
встретилась ей великолепная карета, и в сей карете увидела она Эраста. "Ах!"
- закричала Лиза и бросилась к нему, но карета проехала мимо и поворотила на
двор. Эраст вышел и хотел уже идти на крыльцо огромного дома, как вдруг
почувствовал себя в Лизиных объятиях. Он побледнел - потом, не отвечая ни
слова на ее восклицания, взял ее за руку, привел в свой кабинет, запер дверь
и сказал ей: "Лиза! Обстоятельства переменились; я помолвил жениться; ты
должна оставить меня в покое и для собственного своего спокойствия забыть
меня, Я любил тебя и теперь люблю, то есть желаю тебе всякого добра, Вот сто
рублей - возьми их,- он положил ей деньги в карман,- позволь мне поцеловать
тебя в последний раз - и поди домой". Прежде нежели Лиза могла опомниться,
он вывел ее из кабинета и сказал слуге: "Проводи эту девушку со двора".
Сердце мое обливается кровью в сию минуту, Я забываю человека в Эрасте
- готов проклинать его - но язык мой не движется - смотрю на него, и слеза
катится по лицу моему. Ах! Для чего пишу не роман, а печальную быль?
Итак, Эраст обманул Лизу, сказав ей, что он едет в армию? Нет, он в
самом деле был в армии, но, вместо того чтобы сражаться с неприятелем, играл
в карты и проиграл почти все свое имение. Скоро заключили мир и Эраст
возвратился в Москву, отягченный долгами. Ему оставался один способ
поправить свои обстоятельства - жениться на пожилой богатой вдове, которая
давно была влюблена в него. Он решился на то и переехал жить к ней в дом,
посвятив искренний вздох Лизе своей. Но все сие может ли оправдать его?
Лиза очутилась па улице, и в таком положении, которого никакое перо
описать не может. "Он, он выгнал меня? Он любит другую? Я погибла!" - вот ее
мысли, ее чувства! Жестокий обморок перервал их на время. Одна добрая
женщина, которая шла по улице" остановилась над Лизою, лежавшею на земле, и
старалась привести ее в память. Несчастная открыла глаза - встала с помощью
сей доброй женщины - благодарила ее и пошла, сама не зная куда. "Мне нельзя
жить,- думала Лиза,- нельзя!.. О, если бы упало на меня небо! Если бы земля
поглотила бедную!.. Нет! Небо не падает; земля не колеблется! Горе мне!" Она
вышла из города и вдруг ув
милым Эрастом? Война не страшна для меня; страшно там, где нет моего друга.
С ним жить, с ним умереть хочу или смертию своею спасти его драгоценную
жизнь. Постой, постой, любезный! Я лечу к тебе! " Уже хотела она бежать за
Эрастом, но мысль; "У меня есть мать!" - остановила ее. Лиза вздохнула и,
преклонив голову, тихими шагами пошла к своей хижине. С сего часа дни ее
были днями тоски и горести, которую надлежало скрывать от нежной матери: тем
более страдало сердце ее! Тогда только облегчалось оно, когда Лиза,
уединяясь в густоту леса, могла свободно проливать слезы и стенать о разлуке
с милым. Часто печальная горлица соединяла жалобный голос свой с ее
стенанием. Но иногда - хотя весьма редко - златой луч надежды, луч утешения
освещал мрак ее скорби. "Когда он возвратится ко мне, как я буду счастлива!
Как все переменится!" От сей мысли прояснялся взор ее, розы на щеках
освежались, и Лиза улыбалась, как майское утро после бурной ночи. Таким
образом прошло около двух месяцев.
В один день Лиза должна была идти в Москву, затем чтобы купить розовой
воды, которою мать ее лечила глаза свои. На одной из больших улиц
встретилась ей великолепная карета, и в сей карете увидела она Эраста. "Ах!"
- закричала Лиза и бросилась к нему, но карета проехала мимо и поворотила на
двор. Эраст вышел и хотел уже идти на крыльцо огромного дома, как вдруг
почувствовал себя в Лизиных объятиях. Он побледнел - потом, не отвечая ни
слова на ее восклицания, взял ее за руку, привел в свой кабинет, запер дверь
и сказал ей: "Лиза! Обстоятельства переменились; я помолвил жениться; ты
должна оставить меня в покое и для собственного своего спокойствия забыть
меня, Я любил тебя и теперь люблю, то есть желаю тебе всякого добра, Вот сто
рублей - возьми их,- он положил ей деньги в карман,- позволь мне поцеловать
тебя в последний раз - и поди домой". Прежде нежели Лиза могла опомниться,
он вывел ее из кабинета и сказал слуге: "Проводи эту девушку со двора".
Сердце мое обливается кровью в сию минуту, Я забываю человека в Эрасте
- готов проклинать его - но язык мой не движется - смотрю на него, и слеза
катится по лицу моему. Ах! Для чего пишу не роман, а печальную быль?
Итак, Эраст обманул Лизу, сказав ей, что он едет в армию? Нет, он в
самом деле был в армии, но, вместо того чтобы сражаться с неприятелем, играл
в карты и проиграл почти все свое имение. Скоро заключили мир и Эраст
возвратился в Москву, отягченный долгами. Ему оставался один способ
поправить свои обстоятельства - жениться на пожилой богатой вдове, которая
давно была влюблена в него. Он решился на то и переехал жить к ней в дом,
посвятив искренний вздох Лизе своей. Но все сие может ли оправдать его?
Лиза очутилась па улице, и в таком положении, которого никакое перо
описать не может. "Он, он выгнал меня? Он любит другую? Я погибла!" - вот ее
мысли, ее чувства! Жестокий обморок перервал их на время. Одна добрая
женщина, которая шла по улице" остановилась над Лизою, лежавшею на земле, и
старалась привести ее в память. Несчастная открыла глаза - встала с помощью
сей доброй женщины - благодарила ее и пошла, сама не зная куда. "Мне нельзя
жить,- думала Лиза,- нельзя!.. О, если бы упало на меня небо! Если бы земля
поглотила бедную!.. Нет! Небо не падает; земля не колеблется! Горе мне!" Она
вышла из города и вдруг ув