обой его память,
на самом деле едва выше его самого.
-- Саша, не узнаешь?-- патетически протянул Колдунов,
остановившись посреди дорожки.
Крупные черты его желтовато-темного лица с шершавой тенью
на щеках и над губой, из-под которой щерились плохие зубы:
большой наглый нос с горбинкой; исподлобья глядящие, мутные
глаза,-- все это было колдуновское, несомненное, хоть и
затушеванное временем, но пока Лик смотрел, это первое,
несомненное сходство разошлось, беззвучно разрушилось, и перед
ним стоял незнакомый проходимец с тяжелым лицом римского кесаря
-- правда, сильно потрепанного кесаря.
-- Поцелуемся,-- мрачно сказал Колдунов и на мгновение
приложился к детским губам Лика холодной, соленой щекой.
-- Я тебя сразу узнал,-- залепетал Лик.-- Мне вчера как
раз говорил, как его, Гаврилюк...
-- Сомнительная личность,-- перебил Колдунов.-- Мэфий-туа
(Не доверяй, остерегайся (франц. mefies-toi)) . Хорошо... Вот
это, значит, мой Саша. Отметим. Рад. Рад тебя опять встретить.
Это судьба! Помнишь, Саша, как мы с тобой бычков ловили?
Абсолютно ясно. Одно из лучших воспоминаний. Да.
Лик твердо знал, что с Колдуновым никогда в детстве рыбы
не уживал, но растерянность, скука, застенчивость помешали ему
уличить этого чужого человека в присвоении несуществующего
прошлого. Он вдруг почувствовал себя вертлявым и не в меру
нарядным.
-- Сколько раз,-- продолжал Колдунов, с интересом
разглядывая светлые панталоны Лика,-- сколько раз за это
время... Да, вспоминал, вспоминал! Где-то, думаю, мой Саша...
Жене о тебе рассказывал. Была когда-то красивой женщиной. Ты
чем же занимаешься? -- Я актер,-- вздохнул Лик.
-- Позволю себе нескромность,-- конфиденциально сказал
Колдунов.-- В Соединенных Штатах имеется тайное общество, в
котором слово "деньги" считается неприличным, а если нужно
платить, так заворачивают доллар в туалетную бумагу. Правда,
только богачи примыкают, беднякам некогда. Я вот к чему,-- и,
вопросительно кивая, Колдунов произвел пальцами вульгарный
перебор: осязание деньжат.
-- Увы, нет,-- без всякой задней мысли воскликнул Лик.--
Большую часть года я безработный, а в остальную часть -- гроши!
-- Знаем и понимаем,-- усмехнулся Колдунов.-- Во всяком
случае... Да, во всяком случае, я хочу с тобой как-нибудь
поговорить об одном деле. Сможешь недурно заработать. Ты сейчас
как,-- свободен?
__ Видишь ли,-- собственно, я еду на целый день в
Бордигеру, автокаром,-- а завтра...
-- Очень напрасно. Сказал бы мне, у меня тут есть знакомый
шофер, шикарная частная машина, я бы тебе всю Ривьеру показал.
Шляпа, шляпа. Ну, черт с тобой, провожу тебя до остановки.
-- И я вообще скоро уезжаю совсем,-- вставил Лик. -- А как
твои... как тетя Тася? -- рассеянно спросил Колдунов, когда они
шли по людной улочке, спускающейся к набережной.-- Так, так,--
закивал он на ответ Лика, и вдруг что-то виновато-безумное
пробежало по его нехорошему лицу.-- Послушай, Саша,-- сказал
он, невольно его толкая и близко оборачиваясь к нему на узком
тротуаре,-- для меня встреча с тобой это знак. Это знак, что не
все еще погибло, а я, признаться, на днях еще думал, что все
погибло. Понимаешь, что я говорю?
-- Ну это у всякого бывают такие мысли,-- сказал Лик.
Они вышли на набережную. Под пасмурным небом море было
густое,
на самом деле едва выше его самого.
-- Саша, не узнаешь?-- патетически протянул Колдунов,
остановившись посреди дорожки.
Крупные черты его желтовато-темного лица с шершавой тенью
на щеках и над губой, из-под которой щерились плохие зубы:
большой наглый нос с горбинкой; исподлобья глядящие, мутные
глаза,-- все это было колдуновское, несомненное, хоть и
затушеванное временем, но пока Лик смотрел, это первое,
несомненное сходство разошлось, беззвучно разрушилось, и перед
ним стоял незнакомый проходимец с тяжелым лицом римского кесаря
-- правда, сильно потрепанного кесаря.
-- Поцелуемся,-- мрачно сказал Колдунов и на мгновение
приложился к детским губам Лика холодной, соленой щекой.
-- Я тебя сразу узнал,-- залепетал Лик.-- Мне вчера как
раз говорил, как его, Гаврилюк...
-- Сомнительная личность,-- перебил Колдунов.-- Мэфий-туа
(Не доверяй, остерегайся (франц. mefies-toi)) . Хорошо... Вот
это, значит, мой Саша. Отметим. Рад. Рад тебя опять встретить.
Это судьба! Помнишь, Саша, как мы с тобой бычков ловили?
Абсолютно ясно. Одно из лучших воспоминаний. Да.
Лик твердо знал, что с Колдуновым никогда в детстве рыбы
не уживал, но растерянность, скука, застенчивость помешали ему
уличить этого чужого человека в присвоении несуществующего
прошлого. Он вдруг почувствовал себя вертлявым и не в меру
нарядным.
-- Сколько раз,-- продолжал Колдунов, с интересом
разглядывая светлые панталоны Лика,-- сколько раз за это
время... Да, вспоминал, вспоминал! Где-то, думаю, мой Саша...
Жене о тебе рассказывал. Была когда-то красивой женщиной. Ты
чем же занимаешься? -- Я актер,-- вздохнул Лик.
-- Позволю себе нескромность,-- конфиденциально сказал
Колдунов.-- В Соединенных Штатах имеется тайное общество, в
котором слово "деньги" считается неприличным, а если нужно
платить, так заворачивают доллар в туалетную бумагу. Правда,
только богачи примыкают, беднякам некогда. Я вот к чему,-- и,
вопросительно кивая, Колдунов произвел пальцами вульгарный
перебор: осязание деньжат.
-- Увы, нет,-- без всякой задней мысли воскликнул Лик.--
Большую часть года я безработный, а в остальную часть -- гроши!
-- Знаем и понимаем,-- усмехнулся Колдунов.-- Во всяком
случае... Да, во всяком случае, я хочу с тобой как-нибудь
поговорить об одном деле. Сможешь недурно заработать. Ты сейчас
как,-- свободен?
__ Видишь ли,-- собственно, я еду на целый день в
Бордигеру, автокаром,-- а завтра...
-- Очень напрасно. Сказал бы мне, у меня тут есть знакомый
шофер, шикарная частная машина, я бы тебе всю Ривьеру показал.
Шляпа, шляпа. Ну, черт с тобой, провожу тебя до остановки.
-- И я вообще скоро уезжаю совсем,-- вставил Лик. -- А как
твои... как тетя Тася? -- рассеянно спросил Колдунов, когда они
шли по людной улочке, спускающейся к набережной.-- Так, так,--
закивал он на ответ Лика, и вдруг что-то виновато-безумное
пробежало по его нехорошему лицу.-- Послушай, Саша,-- сказал
он, невольно его толкая и близко оборачиваясь к нему на узком
тротуаре,-- для меня встреча с тобой это знак. Это знак, что не
все еще погибло, а я, признаться, на днях еще думал, что все
погибло. Понимаешь, что я говорю?
-- Ну это у всякого бывают такие мысли,-- сказал Лик.
Они вышли на набережную. Под пасмурным небом море было
густое,