лицом,
покрытым пальто, спал тоже, уродливо раскоряча ноги.
Она облизала запекшиеся губы. Устало приложила руки ко
лбу. И вдруг вздрогнула: с четвертого пальца исчезло кольцо.
Мгновенье она неподвижно глядела на свою голую руку.
Затем, с бьющимся сердцем, растерянно и торопливо стала шарить
по сиденью, по полу. Глянула на острое колено господина.
-- Ах, Господи, конечно... На площадке ресторана... Когда
руку отдернула...
Она выскочила из купе; шатаясь, сдерживая слезы, быстро
дыша, побежала по проходам... Один вагон... второй...
спальный... мягкий ковер... Дошла до конца международного и
сквозь заднюю дверь увидела -- просто -- воздух, пустоту,
ночное небо, черным клином убегающий путь.
Она подумала, что спутала, не в ту сторону пошла...
Всхлипнув, повернула назад.
Рядом, у двери уборной, стояла старушка -- в сером
переднике, с повязкой на рукаве -- похожая на сиделку. Держала
ведерцо, в нем торчала кисть.
-- Отцепили,-- сказала старушка и почему-то вздохнула,-- в
Кельне другой будет.
x x x
В вагоне-ресторане, оставшемся под сводами дремучего
ночного вокзала, лакеи убирали, подметали, складывали скатерти.
Лужин, кончив работу, вышел на площадку и встал в пройме двери,
опираясь боком на косяк. На вокзале было темно и пустынно.
Поодаль сквозь матовое облако дыма влажной звездою лучился
фонарь. Чуть блестели потоки рельс. И почему его так
встревожило лицо той старухи,-- он понять не мог. Все остальное
было ясно,-- только вот это слепое пятно мешало.
Рыжий, востроносый Макс вышел на площадку тоже. Подметал.
В углу заметил золотой луч. Нагнулся. Кольцо. Спрятала жилетный
карман. Юрко огляделся, не видел ли кто. Спина Лужина в пройме
двери была неподвижна. Макс осторожно вынул кольцо; при смутном
свете разглядел прописное слово и цифры, вырезанные снутри.
Подумал: "По-китайски...". А на самом деле было: "1 августа
1915 г. Алексей". Сунул кольцо обратно в карман. Спина Лужина
двинулась. Он не торопясь сошел вниз. Прошел наискось через
темную платформу к соседнему полотну -- покойной, свободной
походкой, словно прогуливался.
Сквозной поезд влетал в вокзал. Лужин дошел до края
платформы и легко спрыгнул. Угольная пыль хрустнула под
каблуком.
И в тот же миг одним жадным скоком нагрянул царовоз. Макс,
не понимая, видел издали, как промахнули сплошной полосой
освещенные окна.
---------------------------------------------------------------------------
Впервые рассказ был опубликован в газете "Сегодня" (Рига)
22 июня 1924 г.
Владимир Набоков. Кэмбридж (Эссе)
Есть милая поговорка: на чужбине и звезды из олова. Не
правда ли? Хороша природа за морем, да она не наша и кажется
нам бездушной, искусственной. Нужно упорно вглядываться, чтобы
ее почувствовать и полюбить; а, спервоначала, оранжерейным
чем-то веет от чуждых деревьев, и птицы все на пружинках, и
заря вечерняя не лучше сухонькой акварели. С такими чувствами
въезжал я в провинциальный английский городок, в котором, как
великая душа в малом теле, живет гордой жизнью древний
университет. Готическая красота его многочисленных зданий
(именуемых колледжами) стройно тянется ввысь; горят червонные
циферблаты на стремительных башнях; в проемах вековых ворот,
украшенных лепными гербами, солнечно зел
покрытым пальто, спал тоже, уродливо раскоряча ноги.
Она облизала запекшиеся губы. Устало приложила руки ко
лбу. И вдруг вздрогнула: с четвертого пальца исчезло кольцо.
Мгновенье она неподвижно глядела на свою голую руку.
Затем, с бьющимся сердцем, растерянно и торопливо стала шарить
по сиденью, по полу. Глянула на острое колено господина.
-- Ах, Господи, конечно... На площадке ресторана... Когда
руку отдернула...
Она выскочила из купе; шатаясь, сдерживая слезы, быстро
дыша, побежала по проходам... Один вагон... второй...
спальный... мягкий ковер... Дошла до конца международного и
сквозь заднюю дверь увидела -- просто -- воздух, пустоту,
ночное небо, черным клином убегающий путь.
Она подумала, что спутала, не в ту сторону пошла...
Всхлипнув, повернула назад.
Рядом, у двери уборной, стояла старушка -- в сером
переднике, с повязкой на рукаве -- похожая на сиделку. Держала
ведерцо, в нем торчала кисть.
-- Отцепили,-- сказала старушка и почему-то вздохнула,-- в
Кельне другой будет.
x x x
В вагоне-ресторане, оставшемся под сводами дремучего
ночного вокзала, лакеи убирали, подметали, складывали скатерти.
Лужин, кончив работу, вышел на площадку и встал в пройме двери,
опираясь боком на косяк. На вокзале было темно и пустынно.
Поодаль сквозь матовое облако дыма влажной звездою лучился
фонарь. Чуть блестели потоки рельс. И почему его так
встревожило лицо той старухи,-- он понять не мог. Все остальное
было ясно,-- только вот это слепое пятно мешало.
Рыжий, востроносый Макс вышел на площадку тоже. Подметал.
В углу заметил золотой луч. Нагнулся. Кольцо. Спрятала жилетный
карман. Юрко огляделся, не видел ли кто. Спина Лужина в пройме
двери была неподвижна. Макс осторожно вынул кольцо; при смутном
свете разглядел прописное слово и цифры, вырезанные снутри.
Подумал: "По-китайски...". А на самом деле было: "1 августа
1915 г. Алексей". Сунул кольцо обратно в карман. Спина Лужина
двинулась. Он не торопясь сошел вниз. Прошел наискось через
темную платформу к соседнему полотну -- покойной, свободной
походкой, словно прогуливался.
Сквозной поезд влетал в вокзал. Лужин дошел до края
платформы и легко спрыгнул. Угольная пыль хрустнула под
каблуком.
И в тот же миг одним жадным скоком нагрянул царовоз. Макс,
не понимая, видел издали, как промахнули сплошной полосой
освещенные окна.
---------------------------------------------------------------------------
Впервые рассказ был опубликован в газете "Сегодня" (Рига)
22 июня 1924 г.
Владимир Набоков. Кэмбридж (Эссе)
Есть милая поговорка: на чужбине и звезды из олова. Не
правда ли? Хороша природа за морем, да она не наша и кажется
нам бездушной, искусственной. Нужно упорно вглядываться, чтобы
ее почувствовать и полюбить; а, спервоначала, оранжерейным
чем-то веет от чуждых деревьев, и птицы все на пружинках, и
заря вечерняя не лучше сухонькой акварели. С такими чувствами
въезжал я в провинциальный английский городок, в котором, как
великая душа в малом теле, живет гордой жизнью древний
университет. Готическая красота его многочисленных зданий
(именуемых колледжами) стройно тянется ввысь; горят червонные
циферблаты на стремительных башнях; в проемах вековых ворот,
украшенных лепными гербами, солнечно зел