Ночь,-- сказал Чорб сквозь зубы.
Женщина склонила набок голову, покачала сумкой я ответила:
"Двадцать пять".
Он кивнул. Только гораздо позже, случайно взглянув на нее,
Чорб равнодушно заметил, что она недурна собой, хотя очень
потасканная, и что волосы у нее светлые, стриженые.
Она не раз уже, с другими мужчинами, бывала в гостинице,
где стоял Чорб,-- и бледный, востроносый лакей, сбегавший по
лестнице, дружелюбно ей подмигнул. Пока они шли по коридору,
было слышно, как за одной из дверей, равномерно и тяжко,
скрипела кровать, словно кто-то пилил бревно, И через несколько
дверей, из другого номера опять донесся такой же ноющий звук,--
и, проходя мимо, женщина с холодной игривостью оглянулась на
Чорба.
Он молча ввел ее в свою комнату и сразу, с глубоким
предвкушением сна, стал сдергивать воротник с запонки. Женщина
подошла вплотную к нему, спросила с улыбкой: -- А как насчет
маленького подарка? Чорб сонно и рассеянно посмотрел на нее, с
трудом сообразил, о чем она говорит,
Получив деньги, она аккуратно сложила их в сумку, и,
легонько вздохнув, опять подошла, тряхнула волосами: -- Мне
раздеваться?
-- Да, ложись,-- пробормотал Чорб,-- утром еще дам. Она
стала поспешно расстегивать пуговки кофточки и все время искоса
поглядывала на Чорба, слегка удивляясь его рассеянной
угрюмости. Быстро и неряшливо раздевшись, он лег в постель,
повернулся к стене.
"Этот, вероятно, с фокусом",-- смутно подумала женщина.
Медленно она сложила свою сорочку, положила на стул. Чорб уже
крепко спал.
Женщина побродила по комнате, и, заметив, что крышка
сундука, стоявшего у окна, чуть приоткрыта, опустилась на
корточки, заглянула под край. Мигая и осторожно вытягивая голую
руку, она нащупала женское платье, чулок, какие-то шелковые
лоскуточки,-- кое-как сложенные и пахнувшие так хорошо, что ей
стало грустно.
Она разогнулась, зевая, почесала бедро, и как была,--
голая, в одних чулках, подошла к окну, отодвинула штору. За
шторой рама была отворена, и в бархатной бездне улицы виден был
угол оперы, черное плечо каменного Орфея, выделявшееся на
синеве ночи, и ряд огоньков по туманному фасаду, наискось
уходившему в сумрак. Там, далеко, на полукруглых слоях
освещенных ступеней кишели, вытекая из яркой проймы дверей,
мелкие, темные силуэты, и к ступеням скользили, играя фонарями
и блестя гладкими крышами, автомобили. И только когда кончился
разъезд, и огоньки погасли, женщина опустила штору и, выключив
свет, легла в постель, подле Чорба. Засыпая, она думала о том,
что уже раза два была именно в этой комнате, запомнила розовую
картину на стене.
Спала она не больше часу: ее разбудил страшный, истошный
вопль. Это крикнул Чорб. Он проснулся среди ночи, повернулся на
бок и увидел жену свою, лежавшую с ним рядом. Он крикнул
ужасно, всем животом. Белая женская тень соскочила с постели.
Когда она, вся дрожа, зажгла свет,-- Чорб сидел в спутанных
простынях, спиной к стене, и сквозь растопыренные пальцы
сумасшедшим блеском горел один глаз. Потом он медленно открыл
лицо, медленно узнал женщину. Она, испуганно бормоча, торопливо
надевала сорочку.
И Чорб облегченно вздохнул и понял, что искус кончен. 0'н
перебрался на кушетку и, сжимая руками волосатую голень, с
равнодушной улыбкой смотрел на женщину. Эта улыбка еще боль
Женщина склонила набок голову, покачала сумкой я ответила:
"Двадцать пять".
Он кивнул. Только гораздо позже, случайно взглянув на нее,
Чорб равнодушно заметил, что она недурна собой, хотя очень
потасканная, и что волосы у нее светлые, стриженые.
Она не раз уже, с другими мужчинами, бывала в гостинице,
где стоял Чорб,-- и бледный, востроносый лакей, сбегавший по
лестнице, дружелюбно ей подмигнул. Пока они шли по коридору,
было слышно, как за одной из дверей, равномерно и тяжко,
скрипела кровать, словно кто-то пилил бревно, И через несколько
дверей, из другого номера опять донесся такой же ноющий звук,--
и, проходя мимо, женщина с холодной игривостью оглянулась на
Чорба.
Он молча ввел ее в свою комнату и сразу, с глубоким
предвкушением сна, стал сдергивать воротник с запонки. Женщина
подошла вплотную к нему, спросила с улыбкой: -- А как насчет
маленького подарка? Чорб сонно и рассеянно посмотрел на нее, с
трудом сообразил, о чем она говорит,
Получив деньги, она аккуратно сложила их в сумку, и,
легонько вздохнув, опять подошла, тряхнула волосами: -- Мне
раздеваться?
-- Да, ложись,-- пробормотал Чорб,-- утром еще дам. Она
стала поспешно расстегивать пуговки кофточки и все время искоса
поглядывала на Чорба, слегка удивляясь его рассеянной
угрюмости. Быстро и неряшливо раздевшись, он лег в постель,
повернулся к стене.
"Этот, вероятно, с фокусом",-- смутно подумала женщина.
Медленно она сложила свою сорочку, положила на стул. Чорб уже
крепко спал.
Женщина побродила по комнате, и, заметив, что крышка
сундука, стоявшего у окна, чуть приоткрыта, опустилась на
корточки, заглянула под край. Мигая и осторожно вытягивая голую
руку, она нащупала женское платье, чулок, какие-то шелковые
лоскуточки,-- кое-как сложенные и пахнувшие так хорошо, что ей
стало грустно.
Она разогнулась, зевая, почесала бедро, и как была,--
голая, в одних чулках, подошла к окну, отодвинула штору. За
шторой рама была отворена, и в бархатной бездне улицы виден был
угол оперы, черное плечо каменного Орфея, выделявшееся на
синеве ночи, и ряд огоньков по туманному фасаду, наискось
уходившему в сумрак. Там, далеко, на полукруглых слоях
освещенных ступеней кишели, вытекая из яркой проймы дверей,
мелкие, темные силуэты, и к ступеням скользили, играя фонарями
и блестя гладкими крышами, автомобили. И только когда кончился
разъезд, и огоньки погасли, женщина опустила штору и, выключив
свет, легла в постель, подле Чорба. Засыпая, она думала о том,
что уже раза два была именно в этой комнате, запомнила розовую
картину на стене.
Спала она не больше часу: ее разбудил страшный, истошный
вопль. Это крикнул Чорб. Он проснулся среди ночи, повернулся на
бок и увидел жену свою, лежавшую с ним рядом. Он крикнул
ужасно, всем животом. Белая женская тень соскочила с постели.
Когда она, вся дрожа, зажгла свет,-- Чорб сидел в спутанных
простынях, спиной к стене, и сквозь растопыренные пальцы
сумасшедшим блеском горел один глаз. Потом он медленно открыл
лицо, медленно узнал женщину. Она, испуганно бормоча, торопливо
надевала сорочку.
И Чорб облегченно вздохнул и понял, что искус кончен. 0'н
перебрался на кушетку и, сжимая руками волосатую голень, с
равнодушной улыбкой смотрел на женщину. Эта улыбка еще боль