в такой день, когда поют птицы, и на первых
деревьях появляются первые скромные листочки. Все радуется, и
все ликует.
-- Мастерское описание апреля, -- сказал директор, тряхнув
щеками.
-- Я думаю, что каждый испытал это, -- продолжал м-сье
Пьер, -- и теперь, когда не сегодня-завтра мы все взойдем на
плаху, незабвенное воспоминание такого весеннего дня заставляет
крикнуть: "о, вернись, вернись; дай мне еще раз пережить тебя".
-- Пережить тебя, -- повторил м-сье Пьер, довольно откровенно
заглянув в мелко исписанный свиточек, который держал в кулаке.
-- Далее, -- сказал м-сье Пьер, -- переходим к
наслаждениям духовного порядка. Вспомните, как, бывало, в
грандиозной картинной галерее или музее, вы останавливались
вдруг и не могли оторвать глаз от какого-нибудь пикантного
торса, -- увы, из бронзы или мрамора. Это мы можем назвать:
наслаждение искусством, -- оно занимает в жизни немалое место.
-- Еще бы, -- сказал в нос Родриг Иванович и посмотрел на
Цинцинната.
-- Гастрономические наслаждения, -- продолжал м-сье Пьер.
-- Смотрите: вот -- лучшие сорта фруктов свисают с древесных
ветвей; вот -- мясник и его помощники влекут свинью, кричащую
так, как будто ее режут; вот -- на красивой тарелке солидный
кусок белого сала; вот -- столовое вино, вишневка; вот --
рыбка, -- не знаю, как остальные, но я большой охотник до леща.
-- Одобряю, -- пробасил Родриг Иванович.
-- Этот чудный пир приходится покинуть. И еще многое
приходится покинуть: праздничную музыку; любимые вещички, вроде
фотоаппарата или трубки; дружеские беседы; блаженство
отправления естественных надобностей, которое некоторые ставят
наравне с блаженством любви; сон после обеда; курение... Что
еще? Любимые вещицы, -- да, это уже было (опять появилась
шпаргалка). Блаженство... и это было. Ну, всякие еще мелочи...
-- Можно кое-что добавить? -- подобострастно спросил
директор, но м-сье Пьер покачал головой:
-- Нет, вполне достаточно. Мне кажется, что я развернул
перед умственным взором коллеги такие дали чувственных
царств...
-- Я только хотел насчет съедобного, -- заметил вполголоса
директор. -- Тут, по-моему, можно некоторые подробности.
Например, en fait de potage... [*] Молчу, молчу, -- испуганно
докончил он, встретив взгляд м-сье Пьера.
----------------------------------------------------------
[*] Можно сообразить супец (франц.).
----------------------------------------------------------
-- Ну, что ж, -- обратился м-сье Пьер к Цинциннату, -- что
вы на это скажете?
-- В самом деле, что мне сказать? -- проговорил Цинциннат.
-- Сонный, навязчивый вздор.
-- Неисправим! -- воскликнул Родриг Иванович.
-- Это он так нарочно, -- сказал с грозной, фарфоровой
улыбкой м-сье Пьер. -- Поверьте мне, он в достаточной мере
чувствует всю прелесть описанных мною явлений.
-- ...Но кое-чего не понимает, -- гладко въехал Родриг
Иванович, -- он не понимает, что если бы сейчас честно признал
свою блажь, честно признал, что любит то же самое, что любим мы
с вами, например, на первое черепаховый суп, говорят, что
стихийно вкусно, то есть я хочу только заметить, что если бы он
честно признал и раскаялся, -- да, раскаялся бы, -- вот моя
мысль, -- тогда была бы для него некоторая отдаленная -- не
хочу сказать надежда
деревьях появляются первые скромные листочки. Все радуется, и
все ликует.
-- Мастерское описание апреля, -- сказал директор, тряхнув
щеками.
-- Я думаю, что каждый испытал это, -- продолжал м-сье
Пьер, -- и теперь, когда не сегодня-завтра мы все взойдем на
плаху, незабвенное воспоминание такого весеннего дня заставляет
крикнуть: "о, вернись, вернись; дай мне еще раз пережить тебя".
-- Пережить тебя, -- повторил м-сье Пьер, довольно откровенно
заглянув в мелко исписанный свиточек, который держал в кулаке.
-- Далее, -- сказал м-сье Пьер, -- переходим к
наслаждениям духовного порядка. Вспомните, как, бывало, в
грандиозной картинной галерее или музее, вы останавливались
вдруг и не могли оторвать глаз от какого-нибудь пикантного
торса, -- увы, из бронзы или мрамора. Это мы можем назвать:
наслаждение искусством, -- оно занимает в жизни немалое место.
-- Еще бы, -- сказал в нос Родриг Иванович и посмотрел на
Цинцинната.
-- Гастрономические наслаждения, -- продолжал м-сье Пьер.
-- Смотрите: вот -- лучшие сорта фруктов свисают с древесных
ветвей; вот -- мясник и его помощники влекут свинью, кричащую
так, как будто ее режут; вот -- на красивой тарелке солидный
кусок белого сала; вот -- столовое вино, вишневка; вот --
рыбка, -- не знаю, как остальные, но я большой охотник до леща.
-- Одобряю, -- пробасил Родриг Иванович.
-- Этот чудный пир приходится покинуть. И еще многое
приходится покинуть: праздничную музыку; любимые вещички, вроде
фотоаппарата или трубки; дружеские беседы; блаженство
отправления естественных надобностей, которое некоторые ставят
наравне с блаженством любви; сон после обеда; курение... Что
еще? Любимые вещицы, -- да, это уже было (опять появилась
шпаргалка). Блаженство... и это было. Ну, всякие еще мелочи...
-- Можно кое-что добавить? -- подобострастно спросил
директор, но м-сье Пьер покачал головой:
-- Нет, вполне достаточно. Мне кажется, что я развернул
перед умственным взором коллеги такие дали чувственных
царств...
-- Я только хотел насчет съедобного, -- заметил вполголоса
директор. -- Тут, по-моему, можно некоторые подробности.
Например, en fait de potage... [*] Молчу, молчу, -- испуганно
докончил он, встретив взгляд м-сье Пьера.
----------------------------------------------------------
[*] Можно сообразить супец (франц.).
----------------------------------------------------------
-- Ну, что ж, -- обратился м-сье Пьер к Цинциннату, -- что
вы на это скажете?
-- В самом деле, что мне сказать? -- проговорил Цинциннат.
-- Сонный, навязчивый вздор.
-- Неисправим! -- воскликнул Родриг Иванович.
-- Это он так нарочно, -- сказал с грозной, фарфоровой
улыбкой м-сье Пьер. -- Поверьте мне, он в достаточной мере
чувствует всю прелесть описанных мною явлений.
-- ...Но кое-чего не понимает, -- гладко въехал Родриг
Иванович, -- он не понимает, что если бы сейчас честно признал
свою блажь, честно признал, что любит то же самое, что любим мы
с вами, например, на первое черепаховый суп, говорят, что
стихийно вкусно, то есть я хочу только заметить, что если бы он
честно признал и раскаялся, -- да, раскаялся бы, -- вот моя
мысль, -- тогда была бы для него некоторая отдаленная -- не
хочу сказать надежда