Цинциннат принялся за суп; одновременно
перелистывал каталог. Его основная часть была тщательно и
красиво отпечатана; среди печатного текста было множество
заглавий мелко, но четко вписано от руки красными чернилами.
Неспециалисту разобраться в каталоге было трудно из-за
расположения названий книг -- не по алфавиту, а по числу
страниц в каждой, причем тут же отмечалось, сколько (во
избежание совпадений) вклеено в ту или другую книгу лишних
листов. Цинциннат поэтому искал без определенной цели, а так,
что приглянется. Каталог содержался в образцовой чистоте; тем
более удивительно было, что на белом обороте одной из первых
страниц детская рука сделала карандашом серию рисунков, смысл
коих Цинциннат не сразу разгадал.
V
-- Позвольте вас от души поздравить, -- маслянистым басом
сказал директор, входя на другое утро в камеру к Цинциннату.
Родриг Иванович казался еще наряднее, чем обычно: спина
парадного сюртука была, как у кучеров, упитана ватой, широкая,
плоско-жирная, парик лоснился, как новый, сдобное тесто
подбородка было напудрено, точно калач, а в петлице розовел
восковой цветок с крапчатой пастью. Из-за статной его фигуры,
-- он торжественно остановился на пороге, -- выглядывали с
любопытством, тоже праздничные, тоже припомаженные, служащие
тюрьмы. Родион надел даже какой-то орденок.
-- Я готов. Я сейчас оденусь. Я знал, что сегодня.
-- Поздравляю, -- повторил директор, не обращая внимания
на суетливые движения Цинцинната. -- Честь имею доложить, что у
вас есть отныне сосед, -- да, да, только что въехал. Заждались
небось? Ничего, -- теперь, с наперсником, с товарищем по играм
и занятиям, вам не будет так скучно. Кроме того, -- но это,
конечно, должно остаться строго между нами, могу сообщить, что
пришло вам разрешение на свидание с супругой: demain matin [*].
----------------------------------------------------------
[*] завтра утром (франц.).
----------------------------------------------------------
Цинциннат опять опустился на койку и сказал:
-- Да, это хорошо. Благодарю вас, кукла, кучер, крашенная
сволочь... Простите, я немножко...
Тут стены камеры начали выгибаться и вдавливаться, как
отражения в поколебленной воде; директор зазыблился, койка
превратилась в лодку. Цинциннат схватился за край, чтобы не
свалиться, но уключина осталась у него в руке, -- и, по горло
среди тысячи крапчатых цветов, он поплыл, запутался и начал
тонуть. Шестами, баграми, засучив рукава, принялись в него
тыкать, поддевать его и вытаскивать на берег. Вытащили.
-- Мы нервозны, как маленькая женщина, -- сказал с улыбкой
тюремный врач, он же Родриг Иванович. -- Дышите свободно. Есть
можете все. Ночные поты бывают? Продолжайте в том же духе, и,
если будете очень послушны, то может быть, может быть, мы вам
позволим одним глазком на новичка... но чур, только одним
глазком...
-- Как долго... это свидание... сколько мне дадут... -- с
трудом выговорил Цинциннат.
-- Сейчас, сейчас. Не торопитесь так, не волнуйтесь. Раз
обещано показать, то покажем. Наденьте туфли, пригладьте
волосы. Я думаю, что... -- Директор вопросительно взглянул на
Родиона, тот кивнул. -- Только, пожалуйста, соблюдайте
абсолютную тишину, -- обратился он опять к Цинциннату, -- и
ничего не хватайте руками. Ну,
перелистывал каталог. Его основная часть была тщательно и
красиво отпечатана; среди печатного текста было множество
заглавий мелко, но четко вписано от руки красными чернилами.
Неспециалисту разобраться в каталоге было трудно из-за
расположения названий книг -- не по алфавиту, а по числу
страниц в каждой, причем тут же отмечалось, сколько (во
избежание совпадений) вклеено в ту или другую книгу лишних
листов. Цинциннат поэтому искал без определенной цели, а так,
что приглянется. Каталог содержался в образцовой чистоте; тем
более удивительно было, что на белом обороте одной из первых
страниц детская рука сделала карандашом серию рисунков, смысл
коих Цинциннат не сразу разгадал.
V
-- Позвольте вас от души поздравить, -- маслянистым басом
сказал директор, входя на другое утро в камеру к Цинциннату.
Родриг Иванович казался еще наряднее, чем обычно: спина
парадного сюртука была, как у кучеров, упитана ватой, широкая,
плоско-жирная, парик лоснился, как новый, сдобное тесто
подбородка было напудрено, точно калач, а в петлице розовел
восковой цветок с крапчатой пастью. Из-за статной его фигуры,
-- он торжественно остановился на пороге, -- выглядывали с
любопытством, тоже праздничные, тоже припомаженные, служащие
тюрьмы. Родион надел даже какой-то орденок.
-- Я готов. Я сейчас оденусь. Я знал, что сегодня.
-- Поздравляю, -- повторил директор, не обращая внимания
на суетливые движения Цинцинната. -- Честь имею доложить, что у
вас есть отныне сосед, -- да, да, только что въехал. Заждались
небось? Ничего, -- теперь, с наперсником, с товарищем по играм
и занятиям, вам не будет так скучно. Кроме того, -- но это,
конечно, должно остаться строго между нами, могу сообщить, что
пришло вам разрешение на свидание с супругой: demain matin [*].
----------------------------------------------------------
[*] завтра утром (франц.).
----------------------------------------------------------
Цинциннат опять опустился на койку и сказал:
-- Да, это хорошо. Благодарю вас, кукла, кучер, крашенная
сволочь... Простите, я немножко...
Тут стены камеры начали выгибаться и вдавливаться, как
отражения в поколебленной воде; директор зазыблился, койка
превратилась в лодку. Цинциннат схватился за край, чтобы не
свалиться, но уключина осталась у него в руке, -- и, по горло
среди тысячи крапчатых цветов, он поплыл, запутался и начал
тонуть. Шестами, баграми, засучив рукава, принялись в него
тыкать, поддевать его и вытаскивать на берег. Вытащили.
-- Мы нервозны, как маленькая женщина, -- сказал с улыбкой
тюремный врач, он же Родриг Иванович. -- Дышите свободно. Есть
можете все. Ночные поты бывают? Продолжайте в том же духе, и,
если будете очень послушны, то может быть, может быть, мы вам
позволим одним глазком на новичка... но чур, только одним
глазком...
-- Как долго... это свидание... сколько мне дадут... -- с
трудом выговорил Цинциннат.
-- Сейчас, сейчас. Не торопитесь так, не волнуйтесь. Раз
обещано показать, то покажем. Наденьте туфли, пригладьте
волосы. Я думаю, что... -- Директор вопросительно взглянул на
Родиона, тот кивнул. -- Только, пожалуйста, соблюдайте
абсолютную тишину, -- обратился он опять к Цинциннату, -- и
ничего не хватайте руками. Ну,