- и Цинциннат не
нашел ничего лучше, как встать и удалиться, рассеянно срывая
листики с придорожных кустов. А спустя десять дней он был взят.
"Вероятно, завтра", -- сказал Цинциннат, медленно шагая по
камере. "Вероятно, завтра", -- сказал Цинциннат и сел на койку,
уминая ладонью лоб. Закатный луч повторял уже знакомые эффекты.
"Вероятно, завтра, -- сказал со вздохом Цинциннат. -- Слишком
тихо было сегодня, а уже завтра, спозаранку --".
Некоторое время все молчали: глиняный кувшин с водой на
дне, поивший всех узников мира; стены, друг другу на плечи
положившие руки, как четверо неслышным шепотом обсуждающих
квадратную тайну; бархатный паук, похожий чем-то на Марфиньку;
большие черные книги на столе...
"Какое недоразумение!" -- сказал Цинциннат и вдруг
рассмеялся. Он встал, снял халат, ермолку, туфли. Снял
полотняные штаны и рубашку. Снял, как парик, голову, снял
ключицы, как ремни, снял грудную клетку, как кольчугу. Снял
бедра, снял ноги, снял и бросил руки, как рукавицы, в угол. То,
что оставалось от него, постепенно рассеялось, едва окрасив
воздух. Цинциннат сперва просто наслаждался прохладой; затем,
окунувшись совсем в свою тайную среду, он в ней вольно и весело
---------------------------------------------------------------------------
Грянул железный гром засова, и Цинциннат мгновенно оброс
всем тем, что сбросил, вплоть до ермолки. Тюремщик Родион
принес в круглой корзиночке, выложенной виноградными листьями,
дюжину палевых слив -- подарок супруги директора.
Цинциннат, тебя освежило преступное твое упражнение.
III
Цинциннат проснулся от рокового рокота голосов,
нараставшего в коридоре.
Хотя накануне он и готовился к такому пробуждению, -- все
равно, -- с сердцем, с дыханием не было сладу. Полою сердце
прикрыв, чтобы оно не видело, -- тише, это ничего (как говорят
ребенку в минуту невероятного бедствия), -- прикрыв сердце и
слегка привстав, Цинциннат слушал. Было шарканье многих шагов,
в различных слоях слышимости; были голоса -- тоже во многих
разрезах; один набегал, вопрошающий; другой, поближе,
ответствовал. Спеша из глубины, кто-то пронесся и заскользил по
камню, как по льду. Бас директора произнес среди гомона
несколько слов -- невнятных, но бессомненно повелительных.
Страшнее всего было то, что сквозь эту возню пробивался детский
голос, -- у директора была дочка. Цинциннат различал и
жалующийся тенорок своего адвоката, и бормотание Родиона... Вот
опять, на бегу, кто-то задал гулкий вопрос, и кто-то гулко
ответил. Кряхтение, треск, стукотня, -- точно шарили палкой под
лавкой. "Не нашли?" -- внятно спросил директор. Пробежали шаги.
Пробежали шаги. Пробежали, вернулись. Цинциннат, изнемогая,
спустил ноги на пол: так и не дали свидания с Марфинькой...
Начать одеваться, или придут меня наряжать? Ах, довольно,
войдите...
Но его еще промучили минуты две. Вдруг дверь отворилась,
и, скользя, влетел адвокат.
Он был взлохмачен, потен. Он теребил левую манжету, и
глаза у него кружились.
-- Запонку потерял (*5), -- воскликнул он, быстро, как
пес, дыша. -- Задел обо что.. должно быть... когда с милой
Эммочкой... шалунья всегда... за фалды... всякий раз как
зайду... я, главное, слышал, как кто-то... но не обратил...
смотрите, цепочка очевидно... очень дорожил...
нашел ничего лучше, как встать и удалиться, рассеянно срывая
листики с придорожных кустов. А спустя десять дней он был взят.
"Вероятно, завтра", -- сказал Цинциннат, медленно шагая по
камере. "Вероятно, завтра", -- сказал Цинциннат и сел на койку,
уминая ладонью лоб. Закатный луч повторял уже знакомые эффекты.
"Вероятно, завтра, -- сказал со вздохом Цинциннат. -- Слишком
тихо было сегодня, а уже завтра, спозаранку --".
Некоторое время все молчали: глиняный кувшин с водой на
дне, поивший всех узников мира; стены, друг другу на плечи
положившие руки, как четверо неслышным шепотом обсуждающих
квадратную тайну; бархатный паук, похожий чем-то на Марфиньку;
большие черные книги на столе...
"Какое недоразумение!" -- сказал Цинциннат и вдруг
рассмеялся. Он встал, снял халат, ермолку, туфли. Снял
полотняные штаны и рубашку. Снял, как парик, голову, снял
ключицы, как ремни, снял грудную клетку, как кольчугу. Снял
бедра, снял ноги, снял и бросил руки, как рукавицы, в угол. То,
что оставалось от него, постепенно рассеялось, едва окрасив
воздух. Цинциннат сперва просто наслаждался прохладой; затем,
окунувшись совсем в свою тайную среду, он в ней вольно и весело
---------------------------------------------------------------------------
Грянул железный гром засова, и Цинциннат мгновенно оброс
всем тем, что сбросил, вплоть до ермолки. Тюремщик Родион
принес в круглой корзиночке, выложенной виноградными листьями,
дюжину палевых слив -- подарок супруги директора.
Цинциннат, тебя освежило преступное твое упражнение.
III
Цинциннат проснулся от рокового рокота голосов,
нараставшего в коридоре.
Хотя накануне он и готовился к такому пробуждению, -- все
равно, -- с сердцем, с дыханием не было сладу. Полою сердце
прикрыв, чтобы оно не видело, -- тише, это ничего (как говорят
ребенку в минуту невероятного бедствия), -- прикрыв сердце и
слегка привстав, Цинциннат слушал. Было шарканье многих шагов,
в различных слоях слышимости; были голоса -- тоже во многих
разрезах; один набегал, вопрошающий; другой, поближе,
ответствовал. Спеша из глубины, кто-то пронесся и заскользил по
камню, как по льду. Бас директора произнес среди гомона
несколько слов -- невнятных, но бессомненно повелительных.
Страшнее всего было то, что сквозь эту возню пробивался детский
голос, -- у директора была дочка. Цинциннат различал и
жалующийся тенорок своего адвоката, и бормотание Родиона... Вот
опять, на бегу, кто-то задал гулкий вопрос, и кто-то гулко
ответил. Кряхтение, треск, стукотня, -- точно шарили палкой под
лавкой. "Не нашли?" -- внятно спросил директор. Пробежали шаги.
Пробежали шаги. Пробежали, вернулись. Цинциннат, изнемогая,
спустил ноги на пол: так и не дали свидания с Марфинькой...
Начать одеваться, или придут меня наряжать? Ах, довольно,
войдите...
Но его еще промучили минуты две. Вдруг дверь отворилась,
и, скользя, влетел адвокат.
Он был взлохмачен, потен. Он теребил левую манжету, и
глаза у него кружились.
-- Запонку потерял (*5), -- воскликнул он, быстро, как
пес, дыша. -- Задел обо что.. должно быть... когда с милой
Эммочкой... шалунья всегда... за фалды... всякий раз как
зайду... я, главное, слышал, как кто-то... но не обратил...
смотрите, цепочка очевидно... очень дорожил...