однообразному приему, общественное мнение с этим бы
примирилось,-- разве что пожурило бы меня за слишком частую
смену любовниц... но. Боже мой, какой поднимается шум оттого,
что я не придерживаюсь канонов распутства, а собираю мед
повсюду, люблю все -- и тюльпан и простую травку,-- потому что,
видишь ли,-- докончил принц, улыбаясь и щурясь,-- я собственно
ищу только дробь прекрасного, целое предоставляю добрым
бюргерам, а эта дробь может найтись в балерине и в грузчике, в
пожилой красавице и в молодом всаднике".
"Да,-- сказал Кр.,-- я понимаю. Вы -- художник, скульптор,
вы ищете форму..." Принц придержал коня и захохотал. "Ну,
знаешь, дело тут не в скульптуре,-- a moins que tu ne confonde
la galanterie- avec la Galаtйe (По крайней мере, ты не путаешь
галантность с Галатеей (франц.)), --что, впрочем, в твоем
возрасте простительно. Нет-нет, все это гораздо проще. Только
ты меня, пожалуйста, не дичись, я тебя не съем, я ужасно не
люблю юношей, que se tiennent toujours sur leurs gardes
(Которые всегда держатся настороже (франц.)). Если y тебя
ничего нет лучше в виду, мы можем вернуться через Grenlog и
пообедать над озером, а потом что-нибудь придумаем".
"Нет,-- боюсь, у меня... словом, одно дело... я как раз
сегодня..."
"Что ж, я тебя не неволю",-- добродушно сказал принц, и
немножко дальше, у мельницы, они расстались.
Как очень застенчивый человек, Кр. не без труда принудил
себя к этой верховой прогулке, казавшейся особо тяжелым
испытанием именно потому, что принц слыл веселым собеседником:
с минорным тихоней было бы легче заранее определить тон
прогулки; готовясь к ней, Кр. старался вообразить все те
неловкости, которые проистекут от того, что придется
искусственно приподнять свое обычное настроение до искристого
уровня Адульфа. При этом он себя чувствовал связанным первой
встречей с ним,-- тем, что неосторожно признал своими мысли
человека, который теперь вправе ожидать, что и дальнейшее
общение будет обоим столь же приятно: и, составляя наперед
подробную опись своих возможных промахов, а главное, с
предельной ясностью представляя себе напряжение, свинец в
челюстях, беспомощную скуку, которую он будет испытывать из-за
врожденной способности всегда видеть со стороны себя, свои
бесплодные усилья слиться с самим собой и найти интересное в
том, чему полагается быть интересным,-- составляя эту опись,
Кр. еще преследовал маленькую практическую цель: обезвредить
будущее, чье единственное орудие -- неожиданность; ему это
почти удалось; ограниченная в своем дурном выборе судьба,
казалось, удовлетворилась тем нестрашным, которое он оставил
вне поля воображения; бледное небо, вересковый ветер, скрип
седла, нетерпеливо отзывчивая лошадь, неиссякаемый монолог
довольного собою спутника -- все это слилось в ощущение
сносное, тем более что прогулке Кр. мысленно поставил известный
предел во времени. Надо было только дотерпеть. Но когда новым
своим предложением принц погрозился отодвинуть этот предел в
неизвестность, все возможности коей надо было опять мучительно
учесть -- причем снова навязывалось "интересное", наперед
заказывающее веселое выражение лица,--такое бремя (лишнее!
непредвиденное!) выдержать было нельзя, и потому, рискуя
показаться неучтивым