татель сперва не понял, потом понял и обиделся.
-- Другими словами, вы просто отказываетесь? -- спросил он
мрачно.
Драйер вздохнул. Изобретатель цокнул языком, кивнул и
откинулся в кресле, сцепляя и расцепляя руки. -- Это работа
моей жизни,-- проговорил он наконец, глядя в одну точку.-- Я
двенадцать лет бился над этим,-- над вот этой мягкостью,
гибкостью, стилизованной одухотворенностью, если .могу так
выразиться...
-- Можете,--конечно, можете,--сказал Драйер.--Это даже
очень хорошо... Скажите мне,-- он опять взялся за карандаш,--вы
уже обращались к кому-нибудь с такими предложениями?
-- Нет,-- сказал изобретатель.-- Это первый раз. Я только
что сюда приехал.
-- Ваша мечта очаровательна,-- задумчиво произнес
Драйер.-- Не скрою от вас -- очаровательна... Тот неожиданно
вспылил:
-- Бросьте, сударь, твердить о мечте. Она сбылась, она
превратилась в действительность,-- даром, что я бедняк и не
могу сфабриковать эту действительность. Но дайте же мне
возможность вам доказать... Мне говорили, что вы интересуетесь
всякой новизной. Подумайте только, какая это прелесть, какое
украшение, какое изумительное -- позвольте даже сказать,
художественное, достижение.
-- Какую, однако, вы мне даете гарантию? -- спросил
Драйер, наслаждаясь нечаянной забавой.
-- Гарантию духа человеческого,-- резко сказал
изобретатель. Драйер заулыбался:
-- Вот это дело. Вы возвращаетесь к моей же постановке
вопроса. Это дело. Он подумал и добавил:
-- Я, пожалуй, просмакую ваше предложение, авось во сне
увижу то, что вы изобрели, или, по крайней мере, мое
воображение пропитается им. Сейчас не могу вам сказать ни да,
ни нет. Вы ж пойдите домой,-- где вы, кстати, остановились?
-- Гостиница Видэо,-- сказал изобретатель, сильно
волнуясь.
-- Знакомое название,-- только не могу вспомнить почему...
Видэо... Нет, не знаю. Вы ж, говорю, пойдите домой, проверьте
еще раз вашу мечту, подумайте о том, не грешно ли будет, если,
вдруг, такую прелесть фабрика обесцветит, замучит, убьет,-- и
затем, скажем, через недельку, десять дней, я вас вызову,-- вы,
значит, приходите, и,-- простите, что намекаю на это,-- немного
поподробнее, подоверчивее.
Когда посетитель ушел, Драйер несколько минут просидел
неподвижно, глубоко заложив руки в карманы штанов. "Он не
шарлатан,-- подумал он,-- или, по крайней мере, не знает, что
шарлатан. Пожалуй, можно будет позабавиться. Если он прав, если
все так, как он говорит,-- то, действительно, может получиться
курьезно, очень курьезно..." Мягко загудел телефон, и на время
он забыл изобретателя.
Вечером, однако, он намекнул Марте, что собирается затеять
совсем новое дело, и когда она спросила, выгодно ли оно,--
прищурился, закивал: "Очень, очень, душа моя, выгодно". На
следующее утро, фыркая под душем, он решил, что изобретателя
больше не примет; но днем, в ресторане, вспомнил его с
удовольствием и решил, что дело прекрасное. Возвратясь домой, к
ужину, он мимоходом сказал Марте, что дело провалилось. Она
была в новом бежевом платье и почему-то куталась в розовый
платок, хотя было совсем тепло в доме. Франц, как всегда, был
забавно угрюм, но очень скоро ушел,-- сказав, что слишком много
курил и чувствует сильную головную боль. Как только он ушел,
Марта отправилась сп
-- Другими словами, вы просто отказываетесь? -- спросил он
мрачно.
Драйер вздохнул. Изобретатель цокнул языком, кивнул и
откинулся в кресле, сцепляя и расцепляя руки. -- Это работа
моей жизни,-- проговорил он наконец, глядя в одну точку.-- Я
двенадцать лет бился над этим,-- над вот этой мягкостью,
гибкостью, стилизованной одухотворенностью, если .могу так
выразиться...
-- Можете,--конечно, можете,--сказал Драйер.--Это даже
очень хорошо... Скажите мне,-- он опять взялся за карандаш,--вы
уже обращались к кому-нибудь с такими предложениями?
-- Нет,-- сказал изобретатель.-- Это первый раз. Я только
что сюда приехал.
-- Ваша мечта очаровательна,-- задумчиво произнес
Драйер.-- Не скрою от вас -- очаровательна... Тот неожиданно
вспылил:
-- Бросьте, сударь, твердить о мечте. Она сбылась, она
превратилась в действительность,-- даром, что я бедняк и не
могу сфабриковать эту действительность. Но дайте же мне
возможность вам доказать... Мне говорили, что вы интересуетесь
всякой новизной. Подумайте только, какая это прелесть, какое
украшение, какое изумительное -- позвольте даже сказать,
художественное, достижение.
-- Какую, однако, вы мне даете гарантию? -- спросил
Драйер, наслаждаясь нечаянной забавой.
-- Гарантию духа человеческого,-- резко сказал
изобретатель. Драйер заулыбался:
-- Вот это дело. Вы возвращаетесь к моей же постановке
вопроса. Это дело. Он подумал и добавил:
-- Я, пожалуй, просмакую ваше предложение, авось во сне
увижу то, что вы изобрели, или, по крайней мере, мое
воображение пропитается им. Сейчас не могу вам сказать ни да,
ни нет. Вы ж пойдите домой,-- где вы, кстати, остановились?
-- Гостиница Видэо,-- сказал изобретатель, сильно
волнуясь.
-- Знакомое название,-- только не могу вспомнить почему...
Видэо... Нет, не знаю. Вы ж, говорю, пойдите домой, проверьте
еще раз вашу мечту, подумайте о том, не грешно ли будет, если,
вдруг, такую прелесть фабрика обесцветит, замучит, убьет,-- и
затем, скажем, через недельку, десять дней, я вас вызову,-- вы,
значит, приходите, и,-- простите, что намекаю на это,-- немного
поподробнее, подоверчивее.
Когда посетитель ушел, Драйер несколько минут просидел
неподвижно, глубоко заложив руки в карманы штанов. "Он не
шарлатан,-- подумал он,-- или, по крайней мере, не знает, что
шарлатан. Пожалуй, можно будет позабавиться. Если он прав, если
все так, как он говорит,-- то, действительно, может получиться
курьезно, очень курьезно..." Мягко загудел телефон, и на время
он забыл изобретателя.
Вечером, однако, он намекнул Марте, что собирается затеять
совсем новое дело, и когда она спросила, выгодно ли оно,--
прищурился, закивал: "Очень, очень, душа моя, выгодно". На
следующее утро, фыркая под душем, он решил, что изобретателя
больше не примет; но днем, в ресторане, вспомнил его с
удовольствием и решил, что дело прекрасное. Возвратясь домой, к
ужину, он мимоходом сказал Марте, что дело провалилось. Она
была в новом бежевом платье и почему-то куталась в розовый
платок, хотя было совсем тепло в доме. Франц, как всегда, был
забавно угрюм, но очень скоро ушел,-- сказав, что слишком много
курил и чувствует сильную головную боль. Как только он ушел,
Марта отправилась сп