навливался и только изредка замедлял шаг у
окон, поднимал руку, но, пораздумав, шел дальше. В столовой
было накрыто на восемь человек. Она спохватилась, что вот,
сейчас-сейчас, придут гости,-- поздно уже отзванивать,-- а
тут... этот ужас. "Лужин,-- крикнула она,-- ведь сейчас будут
люди. Я не знаю, что делать... Скажите мне что-нибудь. Может
быть, у вас несчастье, может быть, вы кого-нибудь встретили из
неприятных знакомых? Скажите мне. Я так вас прошу, больше не
могу просить..."
И вдруг Лужин остановился. Это было так, словно
остановился весь мир. Случилось же это в гостиной, около
граммофона.
"Стоп-машина",-- тихо сказала она и вдруг расплакалась.
Лужин стал вынимать вещи из карманов,-- сперва самопишущую
ручку, потом смятый платок, еще платок, аккуратно сложенный,
выданный ему утром; после этого он вынул портсигар с тройкой на
крышке, подарок тещи, затем пустую красную коробочку из-под
папирос, две отдельных папиросы, слегка подшибленных; бумажник
и золотые часы-- подарок тестя-- были вынуты особенно бережно.
Кроме всего этого, оказалась еще крупная персиковая косточка.
Все эти предметы он положил на граммофонный шкапчик, проверил,
нет ли еще чего-нибудь.
"Кажется, все",-- сказал он и застегнул на животе пиджак.
Его жена подняла мокрое от слез лицо и с удивлением уставилась
на маленькую коллекцию вещей, разложенных Лужиным.
Он подошел к жене и слегка поклонился. Она перевела взгляд
на его лицо, смутно надеясь, что увидит знакомую кривую
полуулыбку,-- и точно: Лужин улыбался.
"Единственный выход,-- сказал он.-- Нужно выпасть из
игры". "Игры? Мы будем играть?"-- ласково спросила она и
одновременно подумала, что нужно напудриться, сейчас гости
придут.
Лужин протянул руки. Она уронила платок на колени и
поспешно подала ему пальцы.
"Было хорошо",-- сказал Лужин и поцеловал ей одну руку,
потом другую, как она его учила. "Вы что, Лужин, как будто
прощаетесь?" "Да-да",-- сказал он, притворяясь рассеянным.
Потом повернулся и, кашлянув, вышел в коридор. В это мгновение
раздался звонок из прихожей,-- простосердечный звонок
аккуратного гостя. Она поймала мужа в коридоре, схватила его за
рукав. Лужин обернулся и, не зная, что сказать, смотрел ей на
ноги. Из глубины выбежала горничная, и, так как коридор был
довольно узкий, произошло легкое, торопливое столкновение:
Лужин слегка отступил, потом шагнул вперед, его жена тоже
двинулась туда-сюда, бессознательно приглаживая волосы, а
горничная, приговаривая что-то и нагибая голову, старалась
найти лазейку, где бы проскочить. Когда она, наконец,
проскочила и исчезла за портьерой, отделявшей от коридора
прихожую, Лужин, как давеча, поклонился и быстро открыл дверь,
у которой стоял. Сама не зная, почему,-- его жена схватилась за
ручку двери, которую он уже закрывал за собой; Лужин нажал, она
схватилась крепче и стала судорожно смеяться, пытаясь просунуть
колено в еще довольно широкую щель,-- но тут Лужин навалился
всем телом, и дверь закрылась, щелкнула задвижка, да еще ключ
повернулся дважды в замке. Меж тем в прихожей уже были голоса,
кто-то отдувался, кто-то с кем-то здоровался.
Лужин, заперев дверь, первым делом включил свет. Белым
блеском раскрылась эмалевая ванна у левой стены. На правой
висел рисунок карандашом: куб, отбр
окон, поднимал руку, но, пораздумав, шел дальше. В столовой
было накрыто на восемь человек. Она спохватилась, что вот,
сейчас-сейчас, придут гости,-- поздно уже отзванивать,-- а
тут... этот ужас. "Лужин,-- крикнула она,-- ведь сейчас будут
люди. Я не знаю, что делать... Скажите мне что-нибудь. Может
быть, у вас несчастье, может быть, вы кого-нибудь встретили из
неприятных знакомых? Скажите мне. Я так вас прошу, больше не
могу просить..."
И вдруг Лужин остановился. Это было так, словно
остановился весь мир. Случилось же это в гостиной, около
граммофона.
"Стоп-машина",-- тихо сказала она и вдруг расплакалась.
Лужин стал вынимать вещи из карманов,-- сперва самопишущую
ручку, потом смятый платок, еще платок, аккуратно сложенный,
выданный ему утром; после этого он вынул портсигар с тройкой на
крышке, подарок тещи, затем пустую красную коробочку из-под
папирос, две отдельных папиросы, слегка подшибленных; бумажник
и золотые часы-- подарок тестя-- были вынуты особенно бережно.
Кроме всего этого, оказалась еще крупная персиковая косточка.
Все эти предметы он положил на граммофонный шкапчик, проверил,
нет ли еще чего-нибудь.
"Кажется, все",-- сказал он и застегнул на животе пиджак.
Его жена подняла мокрое от слез лицо и с удивлением уставилась
на маленькую коллекцию вещей, разложенных Лужиным.
Он подошел к жене и слегка поклонился. Она перевела взгляд
на его лицо, смутно надеясь, что увидит знакомую кривую
полуулыбку,-- и точно: Лужин улыбался.
"Единственный выход,-- сказал он.-- Нужно выпасть из
игры". "Игры? Мы будем играть?"-- ласково спросила она и
одновременно подумала, что нужно напудриться, сейчас гости
придут.
Лужин протянул руки. Она уронила платок на колени и
поспешно подала ему пальцы.
"Было хорошо",-- сказал Лужин и поцеловал ей одну руку,
потом другую, как она его учила. "Вы что, Лужин, как будто
прощаетесь?" "Да-да",-- сказал он, притворяясь рассеянным.
Потом повернулся и, кашлянув, вышел в коридор. В это мгновение
раздался звонок из прихожей,-- простосердечный звонок
аккуратного гостя. Она поймала мужа в коридоре, схватила его за
рукав. Лужин обернулся и, не зная, что сказать, смотрел ей на
ноги. Из глубины выбежала горничная, и, так как коридор был
довольно узкий, произошло легкое, торопливое столкновение:
Лужин слегка отступил, потом шагнул вперед, его жена тоже
двинулась туда-сюда, бессознательно приглаживая волосы, а
горничная, приговаривая что-то и нагибая голову, старалась
найти лазейку, где бы проскочить. Когда она, наконец,
проскочила и исчезла за портьерой, отделявшей от коридора
прихожую, Лужин, как давеча, поклонился и быстро открыл дверь,
у которой стоял. Сама не зная, почему,-- его жена схватилась за
ручку двери, которую он уже закрывал за собой; Лужин нажал, она
схватилась крепче и стала судорожно смеяться, пытаясь просунуть
колено в еще довольно широкую щель,-- но тут Лужин навалился
всем телом, и дверь закрылась, щелкнула задвижка, да еще ключ
повернулся дважды в замке. Меж тем в прихожей уже были голоса,
кто-то отдувался, кто-то с кем-то здоровался.
Лужин, заперев дверь, первым делом включил свет. Белым
блеском раскрылась эмалевая ванна у левой стены. На правой
висел рисунок карандашом: куб, отбр