м случае не позволим.
- Так слушайте же: вчера вечером я на патриарших прудах
встретился с таинственною личностью, иностранцем не иностран-
цем, который заранее знал о смерти берлиоза и лично видел по-
нтия пилата.
Свита безмолвно и не шевелясь слушала поэта.
- Пилата? Пилат, это - который жил при иисусе христе?- Щу-
рясь на ивана, спросил стравинский.
Тот самый.
- Ага, - сказал стравинский, - а этот берлиоз погиб под
трамваем?
- Вот же именно его вчера при мне и зарезало трамваем на
патриарших, причем этот самый загадочный гражданин...
- Знакомый понтия пилата?- Спросил стравинский, очевидно,
отличавшийся большой непонятливостью.
- Именно он, - подтвердил иван, изучая стравинского, - так
вот он сказал заранее, что аннушка разлила подсолнечное ма-
сло... А он и поскользнулся как раз этом месте! Как вам это
понравится?- Многозначительно осведомился иван, надеясь про-
извести большой эффект своими словами.
Но эффекта не последовало, и стравинский очень просто задал
следующий вопрос:
- а кто же эта аннушка?
Этот вопрос немного расстроил ивана, лицо его передернуло.
- Аннушка здесь совершенно не важна, - проговорил он, не-
рвничая, - черт ее знает, кто она такая. Просто дура какая-то с
садовой. А важно то, что он заранее, понимаете ли, заранее знал
о подсолнечном масле! Вы меня понимаете?
- Отлично понимаю, - серьезно ответил стравинский и, ко-
снувшись колена поэта, добавил:- не волнуйтесь и продолжайте.
- Продолжаю, - сказал иван, стараясь попасть в тон стравин-
скому и зная уже по горькому опыту, что лишь спокойствие по-
может ему, - так вот, этот страшный тип, а он врет, что он кон-
сультант, обладает какою-то необыкновенной силой... Например,
за ним погонишься, а догнать его нет возможности. А с ним еще
парочка, и тоже хороша, но в своем роде: какой-то длинный в
битых стеклах и, кроме того, невероятных размеров кот, самосто-
ятельно ездящий в трамвае. Кроме того, - никем не перебиваемый
иван говорил все с большим жаром и убедительностью, - он лично
был на балконе у понтия пилата, в чем нет никакого сомнения.
Ведь это что же такое? А? Его надо немедленно арестовать, иначе
он натворит неописуемых бед.
- Так вот вы и добиваетесь, чтобы его арестовали? Правильно
я вас понял?- Спросил стравинский.
"Он умен, - подумал иван, - надо признаться, что среди ин-
теллигентов тоже попадаются на редкость умные. Этого отрицать
нельзя!"- И ответил:
- совершенно правильно! И как же не добиваться, вы подумай-
те сами! А между тем меня силою задержали здесь, тычут в глаза
лампой, в ванне купают, про дядю федю чего-то расспрашивают!..
А его уж давно на свете нет! Я требую, чтобы меня немедленно
выпустили.
- Ну что же, славно, славно!- Отозвался стравинский, - вот
все и выяснилось. Действительно, какой же смысл задерживать в
лечебнице человека здорового? Хорошо-с. Я вас немедленно же
выпишу отсюда, если вы мне скажете, что вы нормальны. Не до-
кажете, а только скажете. Итак, вы нормальны?
Тут наступила полная тишина, и толстая женщина, утром уха-
живавшая за иваном, благоговейно поглядела на профессора, а
иван еще раз подумал: "Положительно умен".
Предложение профессора ему очень понравилось, однако прежде
чем ответить, он очень и очень подумал, морща лоб, и, наконец,
сказал твердо:
- я - нормален.
- Ну вот и славно, - облегченно воск
- Так слушайте же: вчера вечером я на патриарших прудах
встретился с таинственною личностью, иностранцем не иностран-
цем, который заранее знал о смерти берлиоза и лично видел по-
нтия пилата.
Свита безмолвно и не шевелясь слушала поэта.
- Пилата? Пилат, это - который жил при иисусе христе?- Щу-
рясь на ивана, спросил стравинский.
Тот самый.
- Ага, - сказал стравинский, - а этот берлиоз погиб под
трамваем?
- Вот же именно его вчера при мне и зарезало трамваем на
патриарших, причем этот самый загадочный гражданин...
- Знакомый понтия пилата?- Спросил стравинский, очевидно,
отличавшийся большой непонятливостью.
- Именно он, - подтвердил иван, изучая стравинского, - так
вот он сказал заранее, что аннушка разлила подсолнечное ма-
сло... А он и поскользнулся как раз этом месте! Как вам это
понравится?- Многозначительно осведомился иван, надеясь про-
извести большой эффект своими словами.
Но эффекта не последовало, и стравинский очень просто задал
следующий вопрос:
- а кто же эта аннушка?
Этот вопрос немного расстроил ивана, лицо его передернуло.
- Аннушка здесь совершенно не важна, - проговорил он, не-
рвничая, - черт ее знает, кто она такая. Просто дура какая-то с
садовой. А важно то, что он заранее, понимаете ли, заранее знал
о подсолнечном масле! Вы меня понимаете?
- Отлично понимаю, - серьезно ответил стравинский и, ко-
снувшись колена поэта, добавил:- не волнуйтесь и продолжайте.
- Продолжаю, - сказал иван, стараясь попасть в тон стравин-
скому и зная уже по горькому опыту, что лишь спокойствие по-
может ему, - так вот, этот страшный тип, а он врет, что он кон-
сультант, обладает какою-то необыкновенной силой... Например,
за ним погонишься, а догнать его нет возможности. А с ним еще
парочка, и тоже хороша, но в своем роде: какой-то длинный в
битых стеклах и, кроме того, невероятных размеров кот, самосто-
ятельно ездящий в трамвае. Кроме того, - никем не перебиваемый
иван говорил все с большим жаром и убедительностью, - он лично
был на балконе у понтия пилата, в чем нет никакого сомнения.
Ведь это что же такое? А? Его надо немедленно арестовать, иначе
он натворит неописуемых бед.
- Так вот вы и добиваетесь, чтобы его арестовали? Правильно
я вас понял?- Спросил стравинский.
"Он умен, - подумал иван, - надо признаться, что среди ин-
теллигентов тоже попадаются на редкость умные. Этого отрицать
нельзя!"- И ответил:
- совершенно правильно! И как же не добиваться, вы подумай-
те сами! А между тем меня силою задержали здесь, тычут в глаза
лампой, в ванне купают, про дядю федю чего-то расспрашивают!..
А его уж давно на свете нет! Я требую, чтобы меня немедленно
выпустили.
- Ну что же, славно, славно!- Отозвался стравинский, - вот
все и выяснилось. Действительно, какой же смысл задерживать в
лечебнице человека здорового? Хорошо-с. Я вас немедленно же
выпишу отсюда, если вы мне скажете, что вы нормальны. Не до-
кажете, а только скажете. Итак, вы нормальны?
Тут наступила полная тишина, и толстая женщина, утром уха-
живавшая за иваном, благоговейно поглядела на профессора, а
иван еще раз подумал: "Положительно умен".
Предложение профессора ему очень понравилось, однако прежде
чем ответить, он очень и очень подумал, морща лоб, и, наконец,
сказал твердо:
- я - нормален.
- Ну вот и славно, - облегченно воск