олосом маргарита
николаевна.
- Как же это?- Шептала наташа, пятясь, - как вы это дела-
ете, маргарита николаевна?
- Это крем! Крем, крем, - ответила маргарита, указывая на
сверкающую золотую коробку и поворачиваясь перед зеркалом.
Наташа, забыв про валяющееся на полу мятое платье, под-
бежала к трюмо и жадными, загоревшимися глазами уставилась на
остаток мази. Губы ее что-то шептали. Она опять повернулась к
маргарите и проговорила с каким-то благоговением:
- кожа-то! Кожа, а? Маргарита николаевна, ведь ваша кожа
светится.- Но тут она опомнилась, подбежала к платью, подняла и
стала отряхивать его.
- Бросьте! Бросьте!- Кричала ей маргарита, - к черту его,
все бросьте! Впрочем, нет, берите его себе на память. Говорю,
берите на память. Все забирайте, что есть в комнате.
Как будто ополоумев, неподвижная наташа некотрое время смо-
трела на маргариту, потом повисла у нее на шее, целуя и крича:
- атласная! Светится! Атласная! А брови-то, брови!
- Берите все тряпки, берите духи и волоките к себе в сун-
дук, прячьте, - кричала маргарита, - но драгоценностей не бери-
те, а то вас в краже обвинят.
Наташа сгребла в узел, что ей попало под руку, платья, ту-
фли, чулки и белье, и побежала вон из спальни.
В это время откуда-то с другой стороны переулка, из откры-
того окна вырвался и полетел громовой виртуозный вальс и по-
слышалось пыхтение под"Ехавшей к воротам машины.
- Сейчас позвонит азазелло!- Воскликнула маргарита, слушая
сыплющийся в переулке вальс, - он позвонит! А иностранец бе-
зопасен. Да, теперь я понимаю, что он безопасен!
Машина зашумела, удаляясь от ворот. Стукнула калитка и на
плитках дорожки послышались шаги.
"Это николай иванович, по шагам узнаю, - подумала мар-
гарита, - надо будет сделать на прощание что-то очень смешное и
интересное".
Маргарита рванула штору в сторону и села на подоконник бо-
ком, охватив колено руками. Лунный свет лизнул ее с правого
бока. Маргарита подняла голову к луне и сделала задумчивое и
поэтическое лицо. Шаги стукнули еще раза два и затем внезапно
стихли. Еще полюбовавшись на луну, вздохнув для приличия, мар-
гарита повернула голову в сад и действительно увидела николая
ивановича, проживающего в нижнем этаже этого самого особняка.
Луна ярко заливала николая ивановича. Он сидел на скамейке, и
по всему было видно, что он опустился на нее внезапно. Пенсне
на его лице как-то перекосилось, а свой портфель он сжимал в
руках.
- А, здравствуйте, николай иванович! Все-таки я дама, в
конце концов! Ведь это хамство не отвечать, когда с вами раз-
говаривают!
Николай иванович, видный в луне до последней пуговки на
серой жилетке, до последнего волоска в светлой бородке клины-
шком, вдруг усмехнулся дикой усмешкой, поднялся со скамейки и,
очевидно, не помня себя от смущения, вместо того, чтобы снять
шляпу, махнул портфелем в сторону и ноги согнул,
николаевна.
- Как же это?- Шептала наташа, пятясь, - как вы это дела-
ете, маргарита николаевна?
- Это крем! Крем, крем, - ответила маргарита, указывая на
сверкающую золотую коробку и поворачиваясь перед зеркалом.
Наташа, забыв про валяющееся на полу мятое платье, под-
бежала к трюмо и жадными, загоревшимися глазами уставилась на
остаток мази. Губы ее что-то шептали. Она опять повернулась к
маргарите и проговорила с каким-то благоговением:
- кожа-то! Кожа, а? Маргарита николаевна, ведь ваша кожа
светится.- Но тут она опомнилась, подбежала к платью, подняла и
стала отряхивать его.
- Бросьте! Бросьте!- Кричала ей маргарита, - к черту его,
все бросьте! Впрочем, нет, берите его себе на память. Говорю,
берите на память. Все забирайте, что есть в комнате.
Как будто ополоумев, неподвижная наташа некотрое время смо-
трела на маргариту, потом повисла у нее на шее, целуя и крича:
- атласная! Светится! Атласная! А брови-то, брови!
- Берите все тряпки, берите духи и волоките к себе в сун-
дук, прячьте, - кричала маргарита, - но драгоценностей не бери-
те, а то вас в краже обвинят.
Наташа сгребла в узел, что ей попало под руку, платья, ту-
фли, чулки и белье, и побежала вон из спальни.
В это время откуда-то с другой стороны переулка, из откры-
того окна вырвался и полетел громовой виртуозный вальс и по-
слышалось пыхтение под"Ехавшей к воротам машины.
- Сейчас позвонит азазелло!- Воскликнула маргарита, слушая
сыплющийся в переулке вальс, - он позвонит! А иностранец бе-
зопасен. Да, теперь я понимаю, что он безопасен!
Машина зашумела, удаляясь от ворот. Стукнула калитка и на
плитках дорожки послышались шаги.
"Это николай иванович, по шагам узнаю, - подумала мар-
гарита, - надо будет сделать на прощание что-то очень смешное и
интересное".
Маргарита рванула штору в сторону и села на подоконник бо-
ком, охватив колено руками. Лунный свет лизнул ее с правого
бока. Маргарита подняла голову к луне и сделала задумчивое и
поэтическое лицо. Шаги стукнули еще раза два и затем внезапно
стихли. Еще полюбовавшись на луну, вздохнув для приличия, мар-
гарита повернула голову в сад и действительно увидела николая
ивановича, проживающего в нижнем этаже этого самого особняка.
Луна ярко заливала николая ивановича. Он сидел на скамейке, и
по всему было видно, что он опустился на нее внезапно. Пенсне
на его лице как-то перекосилось, а свой портфель он сжимал в
руках.
- А, здравствуйте, николай иванович! Все-таки я дама, в
конце концов! Ведь это хамство не отвечать, когда с вами раз-
говаривают!
Николай иванович, видный в луне до последней пуговки на
серой жилетке, до последнего волоска в светлой бородке клины-
шком, вдруг усмехнулся дикой усмешкой, поднялся со скамейки и,
очевидно, не помня себя от смущения, вместо того, чтобы снять
шляпу, махнул портфелем в сторону и ноги согнул,