вшись с собою, маргарита открыла ее и увидела
в коробочке жирный желтоватый крем. Ей показалось, что он пах-
нет болотной тиной. Кончиком пальца маргарита выложила неболь-
шой мазочек крема на ладонь, причем сильнее запахло болотными
травами и лесом, и затем ладонью начала втирать крем в лоб и
щеки. Крем легко мазался, и, как показалось маргарите, тут же
испарялся. Сделав несколько втираний, маргарита глянула в зер-
кало и уронила коробочку прямо на стекло часов, от чего оно
покрылось трещинами. Маргарита закрыла глаза, потом глянула еще
раз и бурно расхохоталась.
Ощипанные по краям в ниточку пинцетом брови сгустились и
черными ровными дугами легли над зазеленевшими глазами. Тонкая
вертикальная морщинка, перерезавшая переносицу, появившаяся
тогда, в октябре, когда пропал мастер, бесследно пропала. Ис-
чезли и желтенькие тени у висков, и две чуть заметные сеточки у
наружных углов глаз. Кожа щек налилась ровным розовым цветом,
лоб стал бел и чист, а парикмахерская завивка волос развилась.
На тридцатилетнюю маргариту из зеркала глядела от природы
кудрявая черноволосая женщина лет двадцати, безудержно хохочу-
щая, скалящая зубы.
Нахохотавшись, маргарита выскочила из халата одним прыжком
и широко зачеркнула легкий жирный крем и сильными мазками на-
чала втирать его в кожу тела. Оно сейчас же порозовело и за-
горелось. Затем мгновенно, как будто из мозга выхватили иголку,
утих висок, нывший весь вечер после свидания в александровском
саду, мускулы рук и ног окрепли, а затем тело маргариты потеря-
ло вес.
Она подпрыгнула и повисла в воздухе невысоко над ковром,
потом ее медленно потянуло вниз, и она опустилась.
- Ай да крем! Ай да крем!- Закричала маргарита, бросаясь в
кресло.
Втирания изменили ее не только внешне. Теперь в ней во
всей, в каждой частице тела, вскипала радость, которую она ощу-
тила, как пузырьки, колющие все ее тело. Маргарита ощутила себя
свободной, свободной от всего. Кроме того, она поняла со всей
ясностью, что именно случилось то, о чем утром говорило пред-
чувствие, и что она покидает особняк и прежнюю свою жизнь на-
всегда. Но от этой прежней жизни все же откололась одна мысль о
том, что нужно исполнить только один последний долг перед на-
чалом чего-то нового, необыкновенного, тянущего ее наверх, в
воздух. И она, как была нагая, из спальни, то и дело взлетая на
воздух, перебежала в кабинет мужа и, осветив его, кинулась к
письменному столу. На вырванном из блокнота листе она без по-
марок быстро и крупно карандашом написала записку:
"Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю на-
век. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и
бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита".
135
С совершенно облегченной душой маргарита прилетела в спаль-
ню, и следом за нею туда же вбежала наташа, нагруженная вещами.
И тотчас все эти вещи, деревянные плечики с платьем, кружевные
платки, синие шелковые туфли на распялках и поясок- все это
посыпалось на пол, и наташа всплеснула освободившимися руками.
- Что, хороша?- Громко крикнула охрипшим г
в коробочке жирный желтоватый крем. Ей показалось, что он пах-
нет болотной тиной. Кончиком пальца маргарита выложила неболь-
шой мазочек крема на ладонь, причем сильнее запахло болотными
травами и лесом, и затем ладонью начала втирать крем в лоб и
щеки. Крем легко мазался, и, как показалось маргарите, тут же
испарялся. Сделав несколько втираний, маргарита глянула в зер-
кало и уронила коробочку прямо на стекло часов, от чего оно
покрылось трещинами. Маргарита закрыла глаза, потом глянула еще
раз и бурно расхохоталась.
Ощипанные по краям в ниточку пинцетом брови сгустились и
черными ровными дугами легли над зазеленевшими глазами. Тонкая
вертикальная морщинка, перерезавшая переносицу, появившаяся
тогда, в октябре, когда пропал мастер, бесследно пропала. Ис-
чезли и желтенькие тени у висков, и две чуть заметные сеточки у
наружных углов глаз. Кожа щек налилась ровным розовым цветом,
лоб стал бел и чист, а парикмахерская завивка волос развилась.
На тридцатилетнюю маргариту из зеркала глядела от природы
кудрявая черноволосая женщина лет двадцати, безудержно хохочу-
щая, скалящая зубы.
Нахохотавшись, маргарита выскочила из халата одним прыжком
и широко зачеркнула легкий жирный крем и сильными мазками на-
чала втирать его в кожу тела. Оно сейчас же порозовело и за-
горелось. Затем мгновенно, как будто из мозга выхватили иголку,
утих висок, нывший весь вечер после свидания в александровском
саду, мускулы рук и ног окрепли, а затем тело маргариты потеря-
ло вес.
Она подпрыгнула и повисла в воздухе невысоко над ковром,
потом ее медленно потянуло вниз, и она опустилась.
- Ай да крем! Ай да крем!- Закричала маргарита, бросаясь в
кресло.
Втирания изменили ее не только внешне. Теперь в ней во
всей, в каждой частице тела, вскипала радость, которую она ощу-
тила, как пузырьки, колющие все ее тело. Маргарита ощутила себя
свободной, свободной от всего. Кроме того, она поняла со всей
ясностью, что именно случилось то, о чем утром говорило пред-
чувствие, и что она покидает особняк и прежнюю свою жизнь на-
всегда. Но от этой прежней жизни все же откололась одна мысль о
том, что нужно исполнить только один последний долг перед на-
чалом чего-то нового, необыкновенного, тянущего ее наверх, в
воздух. И она, как была нагая, из спальни, то и дело взлетая на
воздух, перебежала в кабинет мужа и, осветив его, кинулась к
письменному столу. На вырванном из блокнота листе она без по-
марок быстро и крупно карандашом написала записку:
"Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю на-
век. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и
бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита".
135
С совершенно облегченной душой маргарита прилетела в спаль-
ню, и следом за нею туда же вбежала наташа, нагруженная вещами.
И тотчас все эти вещи, деревянные плечики с платьем, кружевные
платки, синие шелковые туфли на распялках и поясок- все это
посыпалось на пол, и наташа всплеснула освободившимися руками.
- Что, хороша?- Громко крикнула охрипшим г