Заметки юного врача


тиканты, толпа
студентов-кураторов. Хорошо, светло и безопасно.

Здесь же я - один-одинешенек, под руками у меня мучающаяся
женщина, за нее я отвечаю. Но как ей нужно помогать, я не знаю,
потому что вблизи роды видел только два раза в своей жизни в
клинике, и те были совершенно нормальны. Сейчас я делаю
исследование, но от этого не легче ни мне, ни роженице> я ровно
ничего не понимаю и не могу прощупать там у нее внутри.

А пора уже на что-нибудь решиться.

- Поперечное положение... раз поперечное положение, значит, нужно... нужно
делать...

- Поворот на ножку, - не утерпела и словно про себя заметила Анна Николаевна.

Старый, опытный врач покосился бы на нее за то, что она суется вперед со своими
заключениями... Я же человек необидчивый.. . .

- Да, - многозначительно подтвердил я, - поворот на ножку .

И перед глазами у меня замелькали страницы Додерляйна. Поворот прямой...
поворот комбинированный... поворот непрямой...

Страницы, страницы... а на них рисунки. Таз, искривленные, сдавленные младенцы
с огромными головами... свисающая ручка, на ней петля.

И ведь недавно еще читал. И еще подчеркивал, внимательно вдумываясь в каждое
слово, мысленно представляя себе соотношение частей и все приемы. И при чтении
казалось, что весь текст отпечатывается навеки в мозгу.

А теперь только и всплывает из всего прочитанного одна фраза:

...Поперечное положение есть абсолютно неблагоприятное положение.

Что правда, то правда. Абсолютно неблагоприятное как для самой женщины, так и
для врача, шесть месяцев тому назад окончившего университет.

- Что ж... будем делать, - сказал я, приподнимаясь.

Лицо у Анны Николаевны оживилось.

- Демьян Лукич, - обратилась она к фельдшеру, приготовляйте хлороформ.

Прекрасно, что сказала, а то ведь я еще не был уверен, под наркозом ли делается
операция! Да, конечно, под наркозом - как же иначе!

Но все-таки Додерляйна надо просмотреть...

И я, обмыв руки, сказал:

- Ну-с, хорошо... вы готовьте для наркоза, укладывайте ее, а я сейчас приду,
возьму только папиросы дома.

- Хорошо, доктор, успеется, - ответила Анна Николаевна. Я вытер руки, сиделка
набросила мне на плечи пальто, и, не надевая его в рукава, я побежал домой.

Дома в кабинете я зажег лампу и, забыв снять шапку, кинулся к книжному шкафу.

Вот он - Додерляйн. "Оперативное акушерство". Я торопливо стал шелестеть
глянцевитыми страничками.

...поворот всегда представляет опасную для матери операцию...

Холодок прополз у меня по спине, вдоль позвоночника.

...Главная опасность заключается в возможности самопроизвольного разрыва матки.

Само-про-из-воль-но-го...

...Если акушер при введении руки в матку, вследствие недостатка простора или
под влиянием сокращения стенок матки, встречает затруднения к тому, чтобы
проникнуть к ножке, то он должен отказаться от дальнейших попыток к выполнению
поворота...

Хорошо. Если я сумею даже каким-нибудь чудом определить эти "затруднения" и
откажусь от "дальнейших попыток", что, спрашивается, я буду делать с
захлороформированной женщиной из деревни Дульцево?

Дальше:

...Совершенно воспрещается попытка проникнуть к ножкам вдоль спинки плода...

Примем к сведению.

...Захватывание верхней ножки следует считать ошибкой, так как при этом легко
может получиться осевое перекручивание плода, которое может дать повод к
тяжелому вколачиванию плода и, вследствие этог