вы делаете в настоящую минуту? Ке фет ву а се
моман?
Антуан. Же... Я ножи чищу, Парамон Ильич.
Корзухин. Как - ножи, Антуан?
Антуан. Ле куто, Парамон Ильич.
Корзухин. Правильно. Учитесь, Антуан.
Звонок.
(Расстегивает пижаму, говорит, выходя.) Принять. Авось партнер
подвернется. Же сюи а ля мезон [Je suis a la maison.- Я - дома].
(Выходит.)
Антуан выходит и возвращается с Голубковым. Тот в
матросских черных брюках, сером потертом пиджачке, в
руках у него кепка.
Голубков. Же вудрэ парлэ а мсье Корзухин!. [Je voudrais parler a
monsieur...- Я хотел бы поговорить с мсье... (фр.)]
Антуан. Пожалуйте вашу визитную карточку, вотр карт.
Голубков. Как? Вы русский? А я вас принял за француза. Как я рад!
Антуан. Так точно, я русский. Я - Грищенко.
Голубков жмет руку Антуану.
Голубков. Дело вот в чем, карточек у меня нет. Вы просто скажите, что, мол,
Голубков из Константинополя.
Антуан. Слушаюсь. (Скрывается.)
Корзухин (выходя уже в пиджаке, бормочет). Какой такой Голубков?..
Голубков... Чем могу служить?
Голубков. Вы, вероятно, не узнаете меня? Мы с вами встретились год тому
назад в ту ужасную ночь на станции в Крыму, когда схватили вашу жену.
Она сейчас в Константинополе на краю гибели.
Корзухин. На краю... чего? Простите, во-первых, у меня нет никакой жены, а
во-вторых, и станции я не припомню.
Голубков. Как же? Ночь... еще сделался ужасный мороз, вы помните мороз во
время взятия Крыма?
Корзухин. К сожалению, не помню никакого мороза. Вы изволите ошибаться...
Голубков. Но ведь вы - Парамон Ильич Корзухин, вы были в Крыму, ведь я же
вас узнал!
Корзухин. Действительно, я некоторое время проживал в Крыму, как раз тогда,
когда там бушевали эти полоумные генералы. Но, видите ли, я тогда уже
уехал, никаких связей с Россией не имею и не намерен иметь. Я принял
французское подданство, женат не был, и должен вам сказать, что вот уже
третий месяц, как у меня в доме проживает в качестве личного секретаря
русская эмигрантка, также принявшая французское подданство и фамилию
Фрежоль. Это очаровательнейшее существо настолько тронуло мое сердце,
что, по секрету вам сказать, я намерен вскоре на ней жениться, так что
всякие разговоры о какой-то якобы имеющейся у меня жене мне неприятны.
Голубков. Фрежоль... Значит, вы отказываетесь от живого человека! Но ведь
она же ехала к вам! Помните, ее арестовали? Помните, мороз, окна,
фонарь - голубая луна?..
Корзухин. Ну да, голубая луна, мороз... Контрразведка уже пыталась раз
шантажировать меня при помощи легенды о какой-то моей жене-коммунистке.
Мне неприятен этот разговор, господин Голубков, повторяю вам.
Голубков. Ай-яй-яй! Моя жизнь мне снится!..
Корзухин. Вне всяких сомнений.
Голубков. Я понял. Она вам мешает, и очень хорошо. Пусть она не жена вам.
Так даже лучше. Я люблю ее, поймите это! И сделаю все для того, чтобы
выручить ее из рук нищеты. Но я прошу вас помочь ей хотя бы временно.
Вы - богатейший человек, всем известно, что все ваши капиталы за
границей. Дайте мне взаймы тысячу долларов, и, лишь только мы станем на
ноги, я вам свято ее верну. Я отработаю! Я поставлю себе это целью
моман?
Антуан. Же... Я ножи чищу, Парамон Ильич.
Корзухин. Как - ножи, Антуан?
Антуан. Ле куто, Парамон Ильич.
Корзухин. Правильно. Учитесь, Антуан.
Звонок.
(Расстегивает пижаму, говорит, выходя.) Принять. Авось партнер
подвернется. Же сюи а ля мезон [Je suis a la maison.- Я - дома].
(Выходит.)
Антуан выходит и возвращается с Голубковым. Тот в
матросских черных брюках, сером потертом пиджачке, в
руках у него кепка.
Голубков. Же вудрэ парлэ а мсье Корзухин!. [Je voudrais parler a
monsieur...- Я хотел бы поговорить с мсье... (фр.)]
Антуан. Пожалуйте вашу визитную карточку, вотр карт.
Голубков. Как? Вы русский? А я вас принял за француза. Как я рад!
Антуан. Так точно, я русский. Я - Грищенко.
Голубков жмет руку Антуану.
Голубков. Дело вот в чем, карточек у меня нет. Вы просто скажите, что, мол,
Голубков из Константинополя.
Антуан. Слушаюсь. (Скрывается.)
Корзухин (выходя уже в пиджаке, бормочет). Какой такой Голубков?..
Голубков... Чем могу служить?
Голубков. Вы, вероятно, не узнаете меня? Мы с вами встретились год тому
назад в ту ужасную ночь на станции в Крыму, когда схватили вашу жену.
Она сейчас в Константинополе на краю гибели.
Корзухин. На краю... чего? Простите, во-первых, у меня нет никакой жены, а
во-вторых, и станции я не припомню.
Голубков. Как же? Ночь... еще сделался ужасный мороз, вы помните мороз во
время взятия Крыма?
Корзухин. К сожалению, не помню никакого мороза. Вы изволите ошибаться...
Голубков. Но ведь вы - Парамон Ильич Корзухин, вы были в Крыму, ведь я же
вас узнал!
Корзухин. Действительно, я некоторое время проживал в Крыму, как раз тогда,
когда там бушевали эти полоумные генералы. Но, видите ли, я тогда уже
уехал, никаких связей с Россией не имею и не намерен иметь. Я принял
французское подданство, женат не был, и должен вам сказать, что вот уже
третий месяц, как у меня в доме проживает в качестве личного секретаря
русская эмигрантка, также принявшая французское подданство и фамилию
Фрежоль. Это очаровательнейшее существо настолько тронуло мое сердце,
что, по секрету вам сказать, я намерен вскоре на ней жениться, так что
всякие разговоры о какой-то якобы имеющейся у меня жене мне неприятны.
Голубков. Фрежоль... Значит, вы отказываетесь от живого человека! Но ведь
она же ехала к вам! Помните, ее арестовали? Помните, мороз, окна,
фонарь - голубая луна?..
Корзухин. Ну да, голубая луна, мороз... Контрразведка уже пыталась раз
шантажировать меня при помощи легенды о какой-то моей жене-коммунистке.
Мне неприятен этот разговор, господин Голубков, повторяю вам.
Голубков. Ай-яй-яй! Моя жизнь мне снится!..
Корзухин. Вне всяких сомнений.
Голубков. Я понял. Она вам мешает, и очень хорошо. Пусть она не жена вам.
Так даже лучше. Я люблю ее, поймите это! И сделаю все для того, чтобы
выручить ее из рук нищеты. Но я прошу вас помочь ей хотя бы временно.
Вы - богатейший человек, всем известно, что все ваши капиталы за
границей. Дайте мне взаймы тысячу долларов, и, лишь только мы станем на
ноги, я вам свято ее верну. Я отработаю! Я поставлю себе это целью