то это поднялись два чирка, и выстрелил в
одного из них наудачу. Ружье сильно потянуло, следовательно выстрел не мог
быть верен; но обе птицы упали (* К удивлению моему, это случалось со мной
несколько раз, равно как и с другими охотниками. Ружье потянуло: значит,
порох в затравке отсырел, зашипел и выстрел последовал не скоро. Нет
никакого сомнения, что дуло ружья потеряет цель и по большей части обнизит.
Как же тут убить птицу, в которую целил охотник, да еще летящую? - Все
подобные случаи Доказывают только, как широко раскидывается заряд); собака
бросилась и вынесла мне болотную курицу. Обрадованный, я послал ее за
другою, и она принесла мне петушка болотной курицы с гребнем и перевязками.
Конечно, только охотник, принявший в соображение дальность меры, расстояние
между летевшими птицами, несоразмерную с их величиною крупноту дроби,
неверность выстрела, невероятно счастливый разнос дроби и редкость добычи, -
может вообразить мою тогдашнюю безумную радость. Желаю каждому страстному
охотнику, возвращаясь домой, так удачно разрядить свое ружье!
"20. БОЛОТНЫЙ КОРОСТЕЛЬ, ИЛИ КОРОСТЕЛЕК"
Его называют также погонышем и пастухом. Оба названия весьма удачны:
чистый, отрывистый, короткий и частый его свист очень похож на посвистывание
пастуха, погоняющего стадо. Погоныш во всем совершенно сходен с болотною
курицей, или, правильнее сказать: он есть не что иное, как уменьшенная втрое
или вчетверо болотная курица, но самец болотного коростелька не имеет
пунцового гребешка на голове и перевязок на ногах, отчего и трудно различить
петушка от курочки. По миниатюрности своей погоныш кажется еще стройнее,
пропорциональнее и миловиднее болотной курочки. Имя болотного коростеля дано
ему недаром: он точно так же скоро и часто подсвистывает, как обыкновенный
луговой коростель покрикивает или подергивает хриплым своим голосом. Хотя
погоныши живут и выводят детей также в болотах, довольно топких, где
особенно любят держаться в осоке и камыше, по краям болотных луж, озерков и
заливов в верховьях прудов, но обыкновенные места их пребывания гораздо
доступнее охотнику и собаке, чем места жительства болотных кур. Погоныша
нередко найдешь в болоте обыкновенном. Только в позднюю осень позволяет он
собаке делать над собой стойку, вероятно оттого, что бывает необычайно жирен
и утомляется от скорого и многого беганья, во всякое же другое время он, так
же как болотная курица и луговой коростель, бежит, не останавливаясь, и
нередко уходит в такие места, что собака отыскать и поднять его не может.
При сем должно заметить, что все эти три породы дичи, то есть болотные куры,
погоныши и особенно коростели луговые, чрезвычайно портят поиск легавых
собак, ибо дух от них очень силен; собака горячится и, видя, что птица после
каждой стойки все уходит дальше, бросается догонять ее, теряет след,
сбивается и получает самые дурные привычки.
Я никогда не нахаживал погоныша с детьми, но один раз моя собака
поймала его, сидящего на гнезде, и нисколько не измяла. Он даже жил у меня
недели две. Видя, что он мало ест и худеет, я выпустил его опять в то же
болото. В гнезде находилось шестнадцать яичек, каждое величиною в полтора
воробьиного яйца, неопределенного и в то же время прекрасного зеленоватого
цвета, с самыми крошечными палевыми крапинками. Если бы я не сам взял этого
погоныша на гн
одного из них наудачу. Ружье сильно потянуло, следовательно выстрел не мог
быть верен; но обе птицы упали (* К удивлению моему, это случалось со мной
несколько раз, равно как и с другими охотниками. Ружье потянуло: значит,
порох в затравке отсырел, зашипел и выстрел последовал не скоро. Нет
никакого сомнения, что дуло ружья потеряет цель и по большей части обнизит.
Как же тут убить птицу, в которую целил охотник, да еще летящую? - Все
подобные случаи Доказывают только, как широко раскидывается заряд); собака
бросилась и вынесла мне болотную курицу. Обрадованный, я послал ее за
другою, и она принесла мне петушка болотной курицы с гребнем и перевязками.
Конечно, только охотник, принявший в соображение дальность меры, расстояние
между летевшими птицами, несоразмерную с их величиною крупноту дроби,
неверность выстрела, невероятно счастливый разнос дроби и редкость добычи, -
может вообразить мою тогдашнюю безумную радость. Желаю каждому страстному
охотнику, возвращаясь домой, так удачно разрядить свое ружье!
"20. БОЛОТНЫЙ КОРОСТЕЛЬ, ИЛИ КОРОСТЕЛЕК"
Его называют также погонышем и пастухом. Оба названия весьма удачны:
чистый, отрывистый, короткий и частый его свист очень похож на посвистывание
пастуха, погоняющего стадо. Погоныш во всем совершенно сходен с болотною
курицей, или, правильнее сказать: он есть не что иное, как уменьшенная втрое
или вчетверо болотная курица, но самец болотного коростелька не имеет
пунцового гребешка на голове и перевязок на ногах, отчего и трудно различить
петушка от курочки. По миниатюрности своей погоныш кажется еще стройнее,
пропорциональнее и миловиднее болотной курочки. Имя болотного коростеля дано
ему недаром: он точно так же скоро и часто подсвистывает, как обыкновенный
луговой коростель покрикивает или подергивает хриплым своим голосом. Хотя
погоныши живут и выводят детей также в болотах, довольно топких, где
особенно любят держаться в осоке и камыше, по краям болотных луж, озерков и
заливов в верховьях прудов, но обыкновенные места их пребывания гораздо
доступнее охотнику и собаке, чем места жительства болотных кур. Погоныша
нередко найдешь в болоте обыкновенном. Только в позднюю осень позволяет он
собаке делать над собой стойку, вероятно оттого, что бывает необычайно жирен
и утомляется от скорого и многого беганья, во всякое же другое время он, так
же как болотная курица и луговой коростель, бежит, не останавливаясь, и
нередко уходит в такие места, что собака отыскать и поднять его не может.
При сем должно заметить, что все эти три породы дичи, то есть болотные куры,
погоныши и особенно коростели луговые, чрезвычайно портят поиск легавых
собак, ибо дух от них очень силен; собака горячится и, видя, что птица после
каждой стойки все уходит дальше, бросается догонять ее, теряет след,
сбивается и получает самые дурные привычки.
Я никогда не нахаживал погоныша с детьми, но один раз моя собака
поймала его, сидящего на гнезде, и нисколько не измяла. Он даже жил у меня
недели две. Видя, что он мало ест и худеет, я выпустил его опять в то же
болото. В гнезде находилось шестнадцать яичек, каждое величиною в полтора
воробьиного яйца, неопределенного и в то же время прекрасного зеленоватого
цвета, с самыми крошечными палевыми крапинками. Если бы я не сам взял этого
погоныша на гн