Гаршнеп, взлетев, сейчас
бросается против ветра, но, не имея сил долго бороться с ним, вдруг сдает
направо или налево, то есть делает боковое движение, и опять устремляется
против ветра. В это время без сноровки бить его очень трудно. Вся хитрость
состоит в том, чтоб уловить гаршнепа в ту минуту, когда он, сделав уступку
ветру и будучи отнесен им в сторону, начнет опять лететь прямо; тут выходят
такие мгновения от противоборства ветра и усилий птицы, что она стоит в
воздухе неподвижно; опытные стрелки знают это и редко дают промахи по
гаршнепам. Когда ветер сносит их в сторону, особенно если как-нибудь
захватит сзади, то длинные шейные и спинные перья заворачиваются, и гаршнеп
представляет странную фигуру, непохожую на птицу: точно летит хлопок льна
или клочок шерсти. В начале июня гаршнепы пропадают, и до второй половины
августа нигде отыскать их нельзя: по крайней мере я никогда не нахаживал и
от других охотников не слыхал. Предположение, что они прячутся в глухие,
неудобопроходимые болота, поросшие деревьями, кустами и высоким камышом, где
выводят детей, держатся до совершенного их возраста и оттуда потом
перемешаются снова в свои обыкновенные болота, - такое предположение меня не
удовлетворяет. Очень странно, что я, будучи всегда неутомимым и страстным до
безумия охотником, таскаясь по самым глухим и топким болотным местам,
несмотря на жаркое летнее время, не нашел не только гнезда или выводки
гаршнепа, но даже ни одного не поднял. Сколько мне известно, другие охотники
также не нахаживали гаршнеповых гнезд и выводков (* Один охотник, впрочем,
сказывал мне, что убил очень молодого, едва летающего гаршнепа около
Петербурга, под Стрельною, в самом топком болоте). Это обстоятельство
наводит на мысль, что гаршнепы далеко отлетают для вывода детей, в такие
непроходимые лесные болота, куда в это время года не заходит нога
человеческая, потому что такие болота, как я слыхал, в буквальном смысле
недоступны до тех пор, пока не замерзнут. Как бы то ни было, из всего мною
сказанного следует, что я ничего не знаю, как, где выводятся гаршнепы, и
ничего не могу сказать об этом.
В исходе августа, следовательно к осени, начинают кое-где проскакивать
гаршнепы. Молодых уже трудно различить со старыми, разве только по тому, что
старые крупнее и скорее начинают жиреть. Если в это время вы убьете сытого
гаршнепа, то, наверно, это старый: по жестким правильным перьям вы в том
удостоверитесь, ибо у молодых они не только мягки, но даже несколько
кровянисты, как у всякой молодой птицы. К концу осени сравняются все: и
старые и молодые. Я никогда не находил много гаршнепов вдруг в одном болоте
(говоря о стрельбе уже осенней), никогда двух вместе; но я слыхал от
охотников, что в других губерниях, именно в Симбирской и Пензенской, осенью
бывает гаршнепов очень много, что весьма часто поднимаются они из-под собаки
по два и по три вдруг и что нередко случается убивать по два гаршнепа одним
зарядом. Впрочем, они так плотно таятся и крепко лежат, что и добрая собака
проходит иногда мимо их. Сам же собою гаршнеп только тогда взлетит, когда на
него почти наступишь. Бить их очень хорошо дробью 10-го нумера, потому что
стрелять далеко не приходится, а мелкая, севкая дробь летит, как широкое
решето, и хотя бы задела одним только краем, так и сварит эту порхающую
птичк
бросается против ветра, но, не имея сил долго бороться с ним, вдруг сдает
направо или налево, то есть делает боковое движение, и опять устремляется
против ветра. В это время без сноровки бить его очень трудно. Вся хитрость
состоит в том, чтоб уловить гаршнепа в ту минуту, когда он, сделав уступку
ветру и будучи отнесен им в сторону, начнет опять лететь прямо; тут выходят
такие мгновения от противоборства ветра и усилий птицы, что она стоит в
воздухе неподвижно; опытные стрелки знают это и редко дают промахи по
гаршнепам. Когда ветер сносит их в сторону, особенно если как-нибудь
захватит сзади, то длинные шейные и спинные перья заворачиваются, и гаршнеп
представляет странную фигуру, непохожую на птицу: точно летит хлопок льна
или клочок шерсти. В начале июня гаршнепы пропадают, и до второй половины
августа нигде отыскать их нельзя: по крайней мере я никогда не нахаживал и
от других охотников не слыхал. Предположение, что они прячутся в глухие,
неудобопроходимые болота, поросшие деревьями, кустами и высоким камышом, где
выводят детей, держатся до совершенного их возраста и оттуда потом
перемешаются снова в свои обыкновенные болота, - такое предположение меня не
удовлетворяет. Очень странно, что я, будучи всегда неутомимым и страстным до
безумия охотником, таскаясь по самым глухим и топким болотным местам,
несмотря на жаркое летнее время, не нашел не только гнезда или выводки
гаршнепа, но даже ни одного не поднял. Сколько мне известно, другие охотники
также не нахаживали гаршнеповых гнезд и выводков (* Один охотник, впрочем,
сказывал мне, что убил очень молодого, едва летающего гаршнепа около
Петербурга, под Стрельною, в самом топком болоте). Это обстоятельство
наводит на мысль, что гаршнепы далеко отлетают для вывода детей, в такие
непроходимые лесные болота, куда в это время года не заходит нога
человеческая, потому что такие болота, как я слыхал, в буквальном смысле
недоступны до тех пор, пока не замерзнут. Как бы то ни было, из всего мною
сказанного следует, что я ничего не знаю, как, где выводятся гаршнепы, и
ничего не могу сказать об этом.
В исходе августа, следовательно к осени, начинают кое-где проскакивать
гаршнепы. Молодых уже трудно различить со старыми, разве только по тому, что
старые крупнее и скорее начинают жиреть. Если в это время вы убьете сытого
гаршнепа, то, наверно, это старый: по жестким правильным перьям вы в том
удостоверитесь, ибо у молодых они не только мягки, но даже несколько
кровянисты, как у всякой молодой птицы. К концу осени сравняются все: и
старые и молодые. Я никогда не находил много гаршнепов вдруг в одном болоте
(говоря о стрельбе уже осенней), никогда двух вместе; но я слыхал от
охотников, что в других губерниях, именно в Симбирской и Пензенской, осенью
бывает гаршнепов очень много, что весьма часто поднимаются они из-под собаки
по два и по три вдруг и что нередко случается убивать по два гаршнепа одним
зарядом. Впрочем, они так плотно таятся и крепко лежат, что и добрая собака
проходит иногда мимо их. Сам же собою гаршнеп только тогда взлетит, когда на
него почти наступишь. Бить их очень хорошо дробью 10-го нумера, потому что
стрелять далеко не приходится, а мелкая, севкая дробь летит, как широкое
решето, и хотя бы задела одним только краем, так и сварит эту порхающую
птичк