ом
лесу, на земле, из старой сухой травы и перышек. Самка кладет четыре яйца,
немного побольше голубиных, продолговатой куличьей формы, испещренные
коричневыми крапинками. Не могу ничего утвердительного сказать - разбиваются
ли вальдшнепы на пары, и разделяет ли самец с самкою заботы в устройстве
гнезда и высиживании яиц. Некоторые охотники уверяли меня, что при выводках
молодых всегда бывают и самец и самка, но мне не случалось убедиться в этом
собственным опытом. Точно так же ничего не знаю о подробностях и, может
быть, особенностях их совокупления.
Хотя я сказал утвердительно в первом издании этой книги, что тяга
вальдшнепов не ток, но некоторыми охотниками были сделаны мне возражения,
которые я признаю столь основательными, что не могу остаться при прежнем
моем мнении. Вот наблюдения, сообщенные мне достоверными охотниками: 1)
летающие вальдшнепы, всегда самцы (как и мною замечено было), иногда
внезапно опускаются на землю, услышав голос самки, которому добычливые
стрелки искусно подражают, и вальдшнепы налетают на них очень близко; 2)
если стоящий на тяге охотник, увидя приближающегося вальдшнепа, бросит вверх
шапку, фуражку или свернутый комом платок, то вальдшнеп опустится на то
место, где упадет брошенная вещь; 3) там, где вальдшнепы детей не выводят,
хотя с весны держатся долго и во множестве, тяги не бывает. Основываясь на
таких убедительных доказательствах, с достоверностью можно заключить, что
тяга - ток вальдшнепов: самцы летают по лесу и криком своим зовут самок;
последние откликаются, самцы отыскивают их по голосу и совокупляются с ними.
Итак, приняв тягу за ток, уже нельзя сомневаться, что самки одни выводят
детей. Что же касается до того, что вальдшнепы на тягах ловят мошек и мелких
крылатых насекомых, толкущихся или порхающих около древесных вершин, - в чем
иные охотники сомневаются, - то это обстоятельство не подлежит сомнению. Я
нарочно и много раз разрезывал зобы сейчас застреленных на тяге вальдшнепов
и всегда находил только что проглоченных мошек, больших комаров, сумеречных
бабочек и летающих жукалок. Впрочем, ничто не мешает летающим на токах
вальдшнепам ловить попадающихся им насекомых.
Как скоро молодые вальдшнепята подрастут, матка выводит их из крупного
леса в мелкий, но предпочтительно частый; там остаются они до совершенного
возраста, даже до осени, в начале которой перемещаются смотря по местности,
или в опушки больших лесов, около которых лежат озимые поля, - ибо корешки
ржаных всходов составляют любимую их пищу, - или сваливаются прямо из мелких
лесов в болотистые уремы и потные места, заросшие кустами, особенно к
родникам, паточинам, где остаются иногда очень долго, потому что около
родников грязь и земля долго не замерзают. В это время вальдшнепы охотно и
смело приближаются к человеческим жилищам, к мельничным прудам и плотинам,
особенно к конопляникам и огородам; днем скрываются в густых садах, парках,
рощах, ольховых и, таловых кустах, растущих почти всегда около прудов,
плотин и речек, а ночью летают в огороды и капустники, где ловко им в
мягкой, рыхлой земле доставать себе пищу. Они любят также посещать те места,
где днем бродил или стоял рогатый скот. Они охотно клюют свежий коровий
помет, состоящий из пережеванных трав и мелких червячков, которые в нем
сейчас заводятся. В лесных местах, где много водится в
лесу, на земле, из старой сухой травы и перышек. Самка кладет четыре яйца,
немного побольше голубиных, продолговатой куличьей формы, испещренные
коричневыми крапинками. Не могу ничего утвердительного сказать - разбиваются
ли вальдшнепы на пары, и разделяет ли самец с самкою заботы в устройстве
гнезда и высиживании яиц. Некоторые охотники уверяли меня, что при выводках
молодых всегда бывают и самец и самка, но мне не случалось убедиться в этом
собственным опытом. Точно так же ничего не знаю о подробностях и, может
быть, особенностях их совокупления.
Хотя я сказал утвердительно в первом издании этой книги, что тяга
вальдшнепов не ток, но некоторыми охотниками были сделаны мне возражения,
которые я признаю столь основательными, что не могу остаться при прежнем
моем мнении. Вот наблюдения, сообщенные мне достоверными охотниками: 1)
летающие вальдшнепы, всегда самцы (как и мною замечено было), иногда
внезапно опускаются на землю, услышав голос самки, которому добычливые
стрелки искусно подражают, и вальдшнепы налетают на них очень близко; 2)
если стоящий на тяге охотник, увидя приближающегося вальдшнепа, бросит вверх
шапку, фуражку или свернутый комом платок, то вальдшнеп опустится на то
место, где упадет брошенная вещь; 3) там, где вальдшнепы детей не выводят,
хотя с весны держатся долго и во множестве, тяги не бывает. Основываясь на
таких убедительных доказательствах, с достоверностью можно заключить, что
тяга - ток вальдшнепов: самцы летают по лесу и криком своим зовут самок;
последние откликаются, самцы отыскивают их по голосу и совокупляются с ними.
Итак, приняв тягу за ток, уже нельзя сомневаться, что самки одни выводят
детей. Что же касается до того, что вальдшнепы на тягах ловят мошек и мелких
крылатых насекомых, толкущихся или порхающих около древесных вершин, - в чем
иные охотники сомневаются, - то это обстоятельство не подлежит сомнению. Я
нарочно и много раз разрезывал зобы сейчас застреленных на тяге вальдшнепов
и всегда находил только что проглоченных мошек, больших комаров, сумеречных
бабочек и летающих жукалок. Впрочем, ничто не мешает летающим на токах
вальдшнепам ловить попадающихся им насекомых.
Как скоро молодые вальдшнепята подрастут, матка выводит их из крупного
леса в мелкий, но предпочтительно частый; там остаются они до совершенного
возраста, даже до осени, в начале которой перемещаются смотря по местности,
или в опушки больших лесов, около которых лежат озимые поля, - ибо корешки
ржаных всходов составляют любимую их пищу, - или сваливаются прямо из мелких
лесов в болотистые уремы и потные места, заросшие кустами, особенно к
родникам, паточинам, где остаются иногда очень долго, потому что около
родников грязь и земля долго не замерзают. В это время вальдшнепы охотно и
смело приближаются к человеческим жилищам, к мельничным прудам и плотинам,
особенно к конопляникам и огородам; днем скрываются в густых садах, парках,
рощах, ольховых и, таловых кустах, растущих почти всегда около прудов,
плотин и речек, а ночью летают в огороды и капустники, где ловко им в
мягкой, рыхлой земле доставать себе пищу. Они любят также посещать те места,
где днем бродил или стоял рогатый скот. Они охотно клюют свежий коровий
помет, состоящий из пережеванных трав и мелких червячков, которые в нем
сейчас заводятся. В лесных местах, где много водится в