в полтора раза превосходит
обыкновенного русского голубя. Пером очень красив: весь сизый, дымчатый, с
легким розовым отливом, особенно на зобу и шее; этот отлив двуличен и на
свету или на солнце отражается зелено- и розово-золотистым блеском. На
верхней половине шеи лежит поперечная белая полоса, которая, однако, под
горлом не соединяется, и немцы не совсем верно называют витютина "кольцовый
голубь" (Ringtaube); на плечном сгибе крыла также видно белое, несколько
продолговатое пятно, которое вытягивается полосою, если распустить крыло;
концы крайних длинных перьев в крыльях и хвосте - темного цвета; на нижней
внутренней стороне хвостовых перьев лежит поперек опять белая полоса,
состоящая из белых пятен на каждом пере, которых на другой, верхней стороне
совсем незаметно; ножки красные, как у русского голубя; нос
бледно-красноватый или розовый; глаза ясные, не темные и не серые: какого-то
неопределенного светло-пепельного цвета. Вяхири прилетают весною не рано,
почти всегда во второй половине апреля. Под словом прилетают я разумею то
время, когда они уже садятся на деревья или оттаявшие поля. Недели за две до
того они уже летят большими стаями довольно высоко, редко опускаясь на
землю. Я никогда не нахаживал их весной с прилета иначе, как маленькими
станичками, штук по десяти, а по большей части пары по две и по три. Вскоре
после своего прилета вяхири разбиваются на пары, понимаются и начинают
устроивать свои гнезда на толстых сучьях больших дерев. Все породы голубей -
нежные и верные супруги. Задолго, прежде чем голубка начнет нести яйца,
голубь витютин уже не расстается с ней ни на одну минуту, очень часто
ласкается, целует ее страстно и продолжительно или воркует, ходя кругом,
беспрестанно наклоняясь и выпрямляясь и раздувая перья на шее, как гриву, а
хвост - как веер. Целованье голубей - отличительная черта, которая ставит их
выше других птиц: тут видно выражение сердечного чувства. Я старательно
наблюдал за многими птицами; у некоторых есть что-то похожее на целованье,
но у голубей оно совершается определеннее. Иногда голубка не хочет
целоваться, и голубь долго старается разжать ей стиснутый носик; обыкновенно
же оба соединяют свои разинутые носы и глаза обоих часто закрываются от
удовольствия... Но вот голубка послышит в себе значительное увеличение
яичек, и поспешно свивается или складывается гнездо на толстом сучке у
самого древесного пня, из мелких прутиков, и устилается внутри мягкою, сухою
травою и перышками. Голубка кладет только два (* Я видел более десяти гнезд
витютина и всегда находил по два яйца) яйца или три (как утверждают иные
охотники), бледно-розового или бланжевого цвета, обыкновенной куриной формы,
но гораздо крупнее и круглее яиц русских голубей. Голос витютина
по-настоящему нельзя назвать воркованьем: в звуках его есть что-то унылое;
они протяжны и более похожи на стон или завыванье, очень громкое и в то же
время не противное, а приятное для слуха; оно слышно очень издалека,
особенно по зарям и по ветру, и нередко открывает охотнику гнезда витютина,
ибо он любит, сидя на сучке ближайшего к гнезду дерева, предпочтительно
сухого, выражать свое счастие протяжным воркованьем или, что будет гораздо
вернее, завываньем. Когда же голубка захочет поесть и порасправить свои
усталые от долгого сиденья крылья, г
обыкновенного русского голубя. Пером очень красив: весь сизый, дымчатый, с
легким розовым отливом, особенно на зобу и шее; этот отлив двуличен и на
свету или на солнце отражается зелено- и розово-золотистым блеском. На
верхней половине шеи лежит поперечная белая полоса, которая, однако, под
горлом не соединяется, и немцы не совсем верно называют витютина "кольцовый
голубь" (Ringtaube); на плечном сгибе крыла также видно белое, несколько
продолговатое пятно, которое вытягивается полосою, если распустить крыло;
концы крайних длинных перьев в крыльях и хвосте - темного цвета; на нижней
внутренней стороне хвостовых перьев лежит поперек опять белая полоса,
состоящая из белых пятен на каждом пере, которых на другой, верхней стороне
совсем незаметно; ножки красные, как у русского голубя; нос
бледно-красноватый или розовый; глаза ясные, не темные и не серые: какого-то
неопределенного светло-пепельного цвета. Вяхири прилетают весною не рано,
почти всегда во второй половине апреля. Под словом прилетают я разумею то
время, когда они уже садятся на деревья или оттаявшие поля. Недели за две до
того они уже летят большими стаями довольно высоко, редко опускаясь на
землю. Я никогда не нахаживал их весной с прилета иначе, как маленькими
станичками, штук по десяти, а по большей части пары по две и по три. Вскоре
после своего прилета вяхири разбиваются на пары, понимаются и начинают
устроивать свои гнезда на толстых сучьях больших дерев. Все породы голубей -
нежные и верные супруги. Задолго, прежде чем голубка начнет нести яйца,
голубь витютин уже не расстается с ней ни на одну минуту, очень часто
ласкается, целует ее страстно и продолжительно или воркует, ходя кругом,
беспрестанно наклоняясь и выпрямляясь и раздувая перья на шее, как гриву, а
хвост - как веер. Целованье голубей - отличительная черта, которая ставит их
выше других птиц: тут видно выражение сердечного чувства. Я старательно
наблюдал за многими птицами; у некоторых есть что-то похожее на целованье,
но у голубей оно совершается определеннее. Иногда голубка не хочет
целоваться, и голубь долго старается разжать ей стиснутый носик; обыкновенно
же оба соединяют свои разинутые носы и глаза обоих часто закрываются от
удовольствия... Но вот голубка послышит в себе значительное увеличение
яичек, и поспешно свивается или складывается гнездо на толстом сучке у
самого древесного пня, из мелких прутиков, и устилается внутри мягкою, сухою
травою и перышками. Голубка кладет только два (* Я видел более десяти гнезд
витютина и всегда находил по два яйца) яйца или три (как утверждают иные
охотники), бледно-розового или бланжевого цвета, обыкновенной куриной формы,
но гораздо крупнее и круглее яиц русских голубей. Голос витютина
по-настоящему нельзя назвать воркованьем: в звуках его есть что-то унылое;
они протяжны и более похожи на стон или завыванье, очень громкое и в то же
время не противное, а приятное для слуха; оно слышно очень издалека,
особенно по зарям и по ветру, и нередко открывает охотнику гнезда витютина,
ибо он любит, сидя на сучке ближайшего к гнезду дерева, предпочтительно
сухого, выражать свое счастие протяжным воркованьем или, что будет гораздо
вернее, завываньем. Когда же голубка захочет поесть и порасправить свои
усталые от долгого сиденья крылья, г