сытном корме не только старые, но и молодые перепелки жиреют с изумительною
скоростью, особенно перепела и холостые самки. В это время они уже весьма
неохотно поднимаются с земли; летят очень тяжело и медленно и, отлетев
несколько сажен, опять садятся, выдерживают долгую стойку собаки, находясь у
ней под самым рылом, так что ловчивая собака нередко ловит их на месте, а
из-под ястреба (* Это выражение буквально точно, но относится уже к травле
перепелок ястребами. Когда собака приищет перепелку и станет над ней, то
охотник поднимает руку, на которой сидит ястреб, как можно выше, над самой
птицей. Жирная и тяжелая перепелка, увидя ястреба и боясь лететь, со страху
прижимается плотнее к траве и очень часто допускает взять себя руками) можно
брать их руками. Перепелки особенно лакомы к просу, и когда дожинается
десятина или загон с этим хлебом, то при каждом взмахе серпа вылетает по
нескольку перепелок. Не желая таскаться в жаркое время с собакой, я
пользовался этим средством и, стоя спокойно посреди жниц и жнецов, стрелял
взлетающих перепелок. Нередко убивал я более двух десятков, а взлетевших
перепелок с одной десятины насчитывали иногда далеко за сотню; но такое
многочисленное сборище сбегается только по вечерам, перед захождением
солнца; разумеется, оно тут же и остается на всю ночь, а днем рассыпается
врознь во все стороны, скрываясь в окружных межах, залежах и степных
луговинах. Когда хлеба сожнут, перепелки продолжают кормиться по жниве,
забиваясь нередко в снопы, особенно под горсти еще не связанного проса, и
мне часто случалось, взворачивать их ногой, чтобы выгнать оттуда перепелок.
Они продолжают посещать даже и те десятины, с которых хлеб свезен, особенно
поросшие долго зеленеющими посреди желтой соломы жабрами и чередой, и
подбирают там наточившиеся из колосьев переспелые зерна. Так проходит целый
август и даже первые числа сентября; но тут перепелки начинают приметно
уменьшаться и к половине сентября иногда совсем пропадают: морозы или
холодное ненастье, разумеется, ускоряют, а теплая погода замедляет их отлет.
Надобно заметить, что перепелки пропадают не вдруг, а постепенно. Быв
смолоду перепелятником, то есть охотником травить перепелок ястребом, я имел
случай много раз наблюдать за постепенностью их отлета. Если б я был только
ружейным охотником, я никогда бы не мог узнать этого обстоятельства во всей
подробности: стал ли бы я ежедневно таскаться за одними перепелками в такое
драгоценное для стрельбы время?
Первое уменьшение числа перепелок после порядочного мороза или внезапно
подувшего северного ветра довольно заметно, оно случается иногда в исходе
августа, а чаще в начале сентября; потом всякий день начинаешь травить
перепелок каким-нибудь десятком меньше; наконец, с семидесяти и даже
восьмидесяти штук сойдешь постепенно на три, на две, на одну: мне случалось
несколько дней сряду оставаться при этой последней единице, и ту достанешь,
бывало, утомив порядочно свои ноги, исходив все места, любимые перепелками
осенью: широкие межи с полевым кустарником и густою наклонившеюся травою и
мягкие ковылистые ложбинки в степи, проросшие сквозь ковыль какою-то
особенною пушистою шелковистою травкою. Хороша в это время вся облитая жиром
перепелка! Давно бросивши для ружья перепелиную охоту с ястребом, я любил,
однако, добывать иногда ружьем
скоростью, особенно перепела и холостые самки. В это время они уже весьма
неохотно поднимаются с земли; летят очень тяжело и медленно и, отлетев
несколько сажен, опять садятся, выдерживают долгую стойку собаки, находясь у
ней под самым рылом, так что ловчивая собака нередко ловит их на месте, а
из-под ястреба (* Это выражение буквально точно, но относится уже к травле
перепелок ястребами. Когда собака приищет перепелку и станет над ней, то
охотник поднимает руку, на которой сидит ястреб, как можно выше, над самой
птицей. Жирная и тяжелая перепелка, увидя ястреба и боясь лететь, со страху
прижимается плотнее к траве и очень часто допускает взять себя руками) можно
брать их руками. Перепелки особенно лакомы к просу, и когда дожинается
десятина или загон с этим хлебом, то при каждом взмахе серпа вылетает по
нескольку перепелок. Не желая таскаться в жаркое время с собакой, я
пользовался этим средством и, стоя спокойно посреди жниц и жнецов, стрелял
взлетающих перепелок. Нередко убивал я более двух десятков, а взлетевших
перепелок с одной десятины насчитывали иногда далеко за сотню; но такое
многочисленное сборище сбегается только по вечерам, перед захождением
солнца; разумеется, оно тут же и остается на всю ночь, а днем рассыпается
врознь во все стороны, скрываясь в окружных межах, залежах и степных
луговинах. Когда хлеба сожнут, перепелки продолжают кормиться по жниве,
забиваясь нередко в снопы, особенно под горсти еще не связанного проса, и
мне часто случалось, взворачивать их ногой, чтобы выгнать оттуда перепелок.
Они продолжают посещать даже и те десятины, с которых хлеб свезен, особенно
поросшие долго зеленеющими посреди желтой соломы жабрами и чередой, и
подбирают там наточившиеся из колосьев переспелые зерна. Так проходит целый
август и даже первые числа сентября; но тут перепелки начинают приметно
уменьшаться и к половине сентября иногда совсем пропадают: морозы или
холодное ненастье, разумеется, ускоряют, а теплая погода замедляет их отлет.
Надобно заметить, что перепелки пропадают не вдруг, а постепенно. Быв
смолоду перепелятником, то есть охотником травить перепелок ястребом, я имел
случай много раз наблюдать за постепенностью их отлета. Если б я был только
ружейным охотником, я никогда бы не мог узнать этого обстоятельства во всей
подробности: стал ли бы я ежедневно таскаться за одними перепелками в такое
драгоценное для стрельбы время?
Первое уменьшение числа перепелок после порядочного мороза или внезапно
подувшего северного ветра довольно заметно, оно случается иногда в исходе
августа, а чаще в начале сентября; потом всякий день начинаешь травить
перепелок каким-нибудь десятком меньше; наконец, с семидесяти и даже
восьмидесяти штук сойдешь постепенно на три, на две, на одну: мне случалось
несколько дней сряду оставаться при этой последней единице, и ту достанешь,
бывало, утомив порядочно свои ноги, исходив все места, любимые перепелками
осенью: широкие межи с полевым кустарником и густою наклонившеюся травою и
мягкие ковылистые ложбинки в степи, проросшие сквозь ковыль какою-то
особенною пушистою шелковистою травкою. Хороша в это время вся облитая жиром
перепелка! Давно бросивши для ружья перепелиную охоту с ястребом, я любил,
однако, добывать иногда ружьем