Записки ружейного охотника Оренгбургской губерни


огда меньше,
но никогда больше, по крайней мере я не слыхал. После чего следует
собственно бой, похожий на слова подь-полоть. Так по крайней мере передает
этот крик русский народ. Бой повторяется сряду, без перемежки, от четырех до
десяти раз: последнее число считается редкостью. Перепела кричат с такою же
горячностью и с такими же движениями, как дергуны. Есть перепела, у которых
голос очень чист и громок, так что их слышно весьма далеко. Русский человек
любит бой перепелов, хотя в нем нет ничего особенно приятного для уха, и
многие держат их в клетках. Даже теперь в Москве, по некоторым небольшим
улицам и переулкам, сквозь стук колес и гам народа нередко можно услышать
голос перепела. Нечего и говорить, что этот жалкий, заглушаемый шумом крик
не похож на звучный, вольный перепелиный бой в чистых полях, в чистом
воздухе и тишине; как бы то ни было, только на Руси бывали, а может быть и
теперь где-нибудь есть, страстные охотники до перепелов, преимущественно
купцы: чем громче и чище голос, чем более ударов сряду делает перепел, тем
он считается дороже. Я слыхал, что в старину плачивали по сту рублей за
отличного перепела. Крик, или бой, некоторых перепелов продолжается до
половины августа.

С начала перепелиного боя начинаются их любовные похождения, а
правильнее сказать: этот крик есть не что иное, как уже начало безотчетного
стремления одного пола к другому. Я говорил неутвердительно о коростелях, но
совокупление перепелок я знаю положительно. Еще будучи мальчиком, часто
хаживал я с старым охотником ловить перепелов сетью на дудки, то есть
смотреть, как он ловил их. Ловля эта, вполне открывающая процесс
совокупления, производится следующим образом: запасшись перепелиными
дудками, устройство которых я описывать не стану, издающими звуки, сходные с
тихим, мелодическим голосом перепелиной самки, запасшись квадратным полотном
тонкой сети, аршин в двенадцать и более, ячейки которой вяжутся такой
величины, чтобы головка перепела свободно могла пролезть в них, - охотник
отправляется в поле. Выбрав луговину, около которой слышны перепелиные бои и
на которой трава повыше или, что еще лучше, растут небольшие кустики дикого
персика или чилизника, охотник бережно расстилает по их верхушкам свою сеть,
а сам ложится возле одного ее края. Лишь только он ударит несколько раз в
дудку, перепела отзовутся со всех сторон: дальние перелетывают, а ближние
бегут. Как скоро охотник увидит, что несколько перепелов подошли под сеть,
очень близко к нему, он стремительно вскакивает, перепела взлетают и
запутываются в сетку. Здесь не место описывать подробности и тонкости этой
ловли; дело в том, что тут насмотрелся я вдоволь на любовные проделки и
совокупление перепелов с перепелками, потому что на голос дудки прибегают
иногда и самки. Перепела до неистовства горячи в совокуплении: бросаются на
самку по нескольку раз и один после другого, но между собой не дерутся: по
крайней мере я никогда драки не видывал (* Я слыхал от охотников и даже
читал, что перепела в клетках очень горячо дерутся за корм: но мне не
случилось этого видеть); обыкновенно история оканчивалась тем, что слишком
удовлетворенная перепелка обращалась в бегство или улетала, а перепела ее
преследовали. Очевидно, что при таковом соединении нет пар, нет супружества
и что самец не разделяет с самк