время слышится в
разных направлениях и расстояниях; сначала я думал, что кричат несколько
коростелей вдруг, но впоследствии имел случай убедиться, что кричит один и
тот же коростель. Я увидел своими глазами причину, от которой происходит
этот обман: коростель кричит, как бешеный, с неистовством, с надсадой,
вытягивая шею, подаваясь вперед всем телом при каждом вскрикиванье, как
будто наскакивая на что-то, и беспрестанно повертываясь на одном месте в
разные стороны, отчего и происходит разность в стиле и близости крика. Как
скоро коростель крикнет, отвернувшись головой в противоположную сторону,
крик покажется гораздо дальше, и наоборот. Притом коростель, прокричав раз с
десять или более, сейчас начинает бегать взад и вперед и, отбежав на сажень
или на две, опять начинает кричать, следственно беспрестанно переменяет
место. Различия в полноте и силе голоса коростеля, которое замечается у
перепелов, я не находил, но есть разница в числе криков, или ударов. Из
всего вышесказанного я заключаю, что крики коростеля не что иное, как
призыванье самки и выражение собственного чувства сладострастия. Много
хлопотал я, чтоб все это узнать поближе и поподробнее, но при всех моих
стараниях никак не мог подглядеть их совокупления, потому что в траве и в
кустах ничего разглядеть нельзя, несмотря на довольно сильную зрительную
трубку, которою я вооружался в своих наблюдениях. Мне сказывал крестьянин,
что однажды он спал в кустах и, проснувшись, увидел, что недалеко от него
дергун совокуплялся с дергунихой самым обыкновенным порядком, после чего
самка, отряхнувшись, убежала, а самец, немного погодя, начал кричать. Это
подтверждает мое предположение, что коростель криком зовет caмку, которая
или к нему прибежит, или подаст ему от себя голос, как перепелка: голоса
этого, впрочем, никто из охотников не слыхивал. - Несмотря на
неопределенность и неполноту этих сведений, можно вывести следующие
заключения: 1) коростели не разбиваются на пары; 2) не имеют токов; 3)
совокупление происходит случайно с разными самками и 4) самец не разделяет с
самкою забот о выводе детей.
Близкое знакомство с коростелями увлекло меня несколько вперед; но я
возвращаюсь к принятому мною порядку. Я уже сказал, что никто не видал
прилета коростелей. Судя по времени начала их крика, можно подумать, что
коростели появляются очень поздно, но это будет заключение ошибочное:
коростели прилетают едва ли позднее дупельшнепов, только не выбегают на
открытые места, потому что еще нет на них травы, а прячутся в чаще кустов, в
самых корнях, в густых уремах, иногда очень мокрых, куда в это время года
незачем лазить охотнику. Я догадывался об этом давно по горячему поиску
собаки, даже видал что-то, взлетавшее в кустах, и по красноте перьев думал,
что это вальдшнепы, но потом убедился, что это были коростели; я убивал их в
исходе апреля, а кричать начинают они в исходе мая. В это же последнее время
два раза, случилось мне найти гнезда коростелей, тщательно свитые из сухой
травы и устроенные весьма скрытно в непроходимой чаще кустов, растущих на
опушке уремы. Яиц я не находил более десяти, но, говорят, их бывает до
пятнадцати, чему я не совсем верю, потому что в последнем случае коростели
были бы многочисленнее; яички маленькие, несколько продолговатой формы,
беловато-сизого
разных направлениях и расстояниях; сначала я думал, что кричат несколько
коростелей вдруг, но впоследствии имел случай убедиться, что кричит один и
тот же коростель. Я увидел своими глазами причину, от которой происходит
этот обман: коростель кричит, как бешеный, с неистовством, с надсадой,
вытягивая шею, подаваясь вперед всем телом при каждом вскрикиванье, как
будто наскакивая на что-то, и беспрестанно повертываясь на одном месте в
разные стороны, отчего и происходит разность в стиле и близости крика. Как
скоро коростель крикнет, отвернувшись головой в противоположную сторону,
крик покажется гораздо дальше, и наоборот. Притом коростель, прокричав раз с
десять или более, сейчас начинает бегать взад и вперед и, отбежав на сажень
или на две, опять начинает кричать, следственно беспрестанно переменяет
место. Различия в полноте и силе голоса коростеля, которое замечается у
перепелов, я не находил, но есть разница в числе криков, или ударов. Из
всего вышесказанного я заключаю, что крики коростеля не что иное, как
призыванье самки и выражение собственного чувства сладострастия. Много
хлопотал я, чтоб все это узнать поближе и поподробнее, но при всех моих
стараниях никак не мог подглядеть их совокупления, потому что в траве и в
кустах ничего разглядеть нельзя, несмотря на довольно сильную зрительную
трубку, которою я вооружался в своих наблюдениях. Мне сказывал крестьянин,
что однажды он спал в кустах и, проснувшись, увидел, что недалеко от него
дергун совокуплялся с дергунихой самым обыкновенным порядком, после чего
самка, отряхнувшись, убежала, а самец, немного погодя, начал кричать. Это
подтверждает мое предположение, что коростель криком зовет caмку, которая
или к нему прибежит, или подаст ему от себя голос, как перепелка: голоса
этого, впрочем, никто из охотников не слыхивал. - Несмотря на
неопределенность и неполноту этих сведений, можно вывести следующие
заключения: 1) коростели не разбиваются на пары; 2) не имеют токов; 3)
совокупление происходит случайно с разными самками и 4) самец не разделяет с
самкою забот о выводе детей.
Близкое знакомство с коростелями увлекло меня несколько вперед; но я
возвращаюсь к принятому мною порядку. Я уже сказал, что никто не видал
прилета коростелей. Судя по времени начала их крика, можно подумать, что
коростели появляются очень поздно, но это будет заключение ошибочное:
коростели прилетают едва ли позднее дупельшнепов, только не выбегают на
открытые места, потому что еще нет на них травы, а прячутся в чаще кустов, в
самых корнях, в густых уремах, иногда очень мокрых, куда в это время года
незачем лазить охотнику. Я догадывался об этом давно по горячему поиску
собаки, даже видал что-то, взлетавшее в кустах, и по красноте перьев думал,
что это вальдшнепы, но потом убедился, что это были коростели; я убивал их в
исходе апреля, а кричать начинают они в исходе мая. В это же последнее время
два раза, случилось мне найти гнезда коростелей, тщательно свитые из сухой
травы и устроенные весьма скрытно в непроходимой чаще кустов, растущих на
опушке уремы. Яиц я не находил более десяти, но, говорят, их бывает до
пятнадцати, чему я не совсем верю, потому что в последнем случае коростели
были бы многочисленнее; яички маленькие, несколько продолговатой формы,
беловато-сизого