гнезда очень просто: небольшая ямочка на сухом месте, под
кустиком прошлогоднего ковыля, дно и бока которой невысоки, окружены и
устланы сухою травою, - вот и все. Самка несет четыре яйца обыкновенной
куличьей формы; величина яиц зависит от величины кроншнепов: у больших они
бывают крупнее куриных, а у малых - не больше мелких яичек цыцарки, а только
длиннее; цвет яиц зеленовато-серый, они испещрены крапинами или пятнами,
которые на тупом конце яйца крупнее и темнее. Самец разделяет с самкою
высиживанье яиц и все заботы о детях. Чрез три недели вылупляются куличата,
покрытые сизо-зеленоватым пухом: их почти всегда бывает четыре, потому что
болтуны очень редки: они очень скоро оставляют гнездо и начинают проворно
бегать, но в первые дни отец с матерью кормят их. Пища и старых и молодых
состоит из разных насекомых и преимущественно из червей, которых они весьма
искусно вытаскивают своими длинными, кривыми носами из земли, не всегда
мягкой. Впрочем, иногда мне случалось находить в их зобах семена разных трав
и хлебные зерна. Когда куличата подрастут и труднее станет прятаться им в
степной, иногда невысокой траве, отец с матерью выводят их в долочки и
вообще в такие места, где трава выше и гуще или где растет мелкий степной
кустарник; там остаются они до совершенного возраста молодых, до их взлета,
или подъема. В это время трудно найти их, ибо от больших детей старые кулики
уже не вылетают навстречу человеку или собаке и не вьются над ними, даже не
издают никакого голоса, который мог бы открыть охотнику их потаенное
убежище.
Степные кулики в степях то же, что болотные кулики в болотах: так же
далеко встречают человека, собаку, даже всякое животное, приближающееся к их
гнездам или детям, так же сначала налетают близко на охотника, вьются над
ним и садятся кругом, стараясь отвесть его в противоположную сторону, но все
это делают они с меньшей горячностью и большею осторожностью. После
нескольких выстрелов степные кулики отдаляются и становятся сторожки.
Впрочем, в степях, не слыхавших ружейного выстрела, первый натиск
кроншнепов, особенно на едущего охотника с собакою, бывает очень смел. В
молодости случалось мне много езжать по степным дорогам Оренбургской и
Симбирской губерний, и целые стаи степных куликов, налетавших со всех
сторон, бывало преследовали меня десятки верст, сменяясь вновь прилетающими,
свежими кроншнепами, по мере удаления моего от гнезд одних и приближения к
другим. Весь воздух наполнялся их звонкими, заливными трелями: одни вились
над лошадьми, другие опускались около дороги на землю и бежали с неимоверным
проворством, третьи садились по вехам (* По степным дорогам Оренбургской
губернии вехи становятся частые, довольно толстые и высокие. Должно
заметить, что степные кулики очень охотно садятся на сучья сухих дерев или
на высокие пни). Тут можно было настрелять кроншнепов сколько угодно, ибо
беспрестанно попадались новые, непуганые кулики. Я много раз приходил в
затруднительное положение для горячего охотника: проезжая по какой-нибудь
надобности, иногда очень спешной, набив кроншнепов целую кучу, не находя
места, куда их класть, и не зная, что с ними потом делать, беспрестанно я
давал себе обещанье: не останавливаться, не вылезать из тарантаса, не
стрелять... Но вдруг налетала новая стая, крупнее и смелее преж
кустиком прошлогоднего ковыля, дно и бока которой невысоки, окружены и
устланы сухою травою, - вот и все. Самка несет четыре яйца обыкновенной
куличьей формы; величина яиц зависит от величины кроншнепов: у больших они
бывают крупнее куриных, а у малых - не больше мелких яичек цыцарки, а только
длиннее; цвет яиц зеленовато-серый, они испещрены крапинами или пятнами,
которые на тупом конце яйца крупнее и темнее. Самец разделяет с самкою
высиживанье яиц и все заботы о детях. Чрез три недели вылупляются куличата,
покрытые сизо-зеленоватым пухом: их почти всегда бывает четыре, потому что
болтуны очень редки: они очень скоро оставляют гнездо и начинают проворно
бегать, но в первые дни отец с матерью кормят их. Пища и старых и молодых
состоит из разных насекомых и преимущественно из червей, которых они весьма
искусно вытаскивают своими длинными, кривыми носами из земли, не всегда
мягкой. Впрочем, иногда мне случалось находить в их зобах семена разных трав
и хлебные зерна. Когда куличата подрастут и труднее станет прятаться им в
степной, иногда невысокой траве, отец с матерью выводят их в долочки и
вообще в такие места, где трава выше и гуще или где растет мелкий степной
кустарник; там остаются они до совершенного возраста молодых, до их взлета,
или подъема. В это время трудно найти их, ибо от больших детей старые кулики
уже не вылетают навстречу человеку или собаке и не вьются над ними, даже не
издают никакого голоса, который мог бы открыть охотнику их потаенное
убежище.
Степные кулики в степях то же, что болотные кулики в болотах: так же
далеко встречают человека, собаку, даже всякое животное, приближающееся к их
гнездам или детям, так же сначала налетают близко на охотника, вьются над
ним и садятся кругом, стараясь отвесть его в противоположную сторону, но все
это делают они с меньшей горячностью и большею осторожностью. После
нескольких выстрелов степные кулики отдаляются и становятся сторожки.
Впрочем, в степях, не слыхавших ружейного выстрела, первый натиск
кроншнепов, особенно на едущего охотника с собакою, бывает очень смел. В
молодости случалось мне много езжать по степным дорогам Оренбургской и
Симбирской губерний, и целые стаи степных куликов, налетавших со всех
сторон, бывало преследовали меня десятки верст, сменяясь вновь прилетающими,
свежими кроншнепами, по мере удаления моего от гнезд одних и приближения к
другим. Весь воздух наполнялся их звонкими, заливными трелями: одни вились
над лошадьми, другие опускались около дороги на землю и бежали с неимоверным
проворством, третьи садились по вехам (* По степным дорогам Оренбургской
губернии вехи становятся частые, довольно толстые и высокие. Должно
заметить, что степные кулики очень охотно садятся на сучья сухих дерев или
на высокие пни). Тут можно было настрелять кроншнепов сколько угодно, ибо
беспрестанно попадались новые, непуганые кулики. Я много раз приходил в
затруднительное положение для горячего охотника: проезжая по какой-нибудь
надобности, иногда очень спешной, набив кроншнепов целую кучу, не находя
места, куда их класть, и не зная, что с ними потом делать, беспрестанно я
давал себе обещанье: не останавливаться, не вылезать из тарантаса, не
стрелять... Но вдруг налетала новая стая, крупнее и смелее преж