жащий, мерный свист от полета стрепетиной стаи очень
далеко слышен по зарям.
Охоту за стрепетами я любил страстно и часто езжал за ними очень
далеко, потому что там, где я постоянно жил, их водилось не много. С весны и
в продолжение всего лета стрепета в местах степных, далеких от жилья, не
пуганые и не стреляные, особенно в одиночку или попарно, довольно смирны, но
весьма скоро делаются чрезвычайно дики и сторожки, особенно стайками, так
что нередко, изъездив за ними десятки верст и ни разу не выстрелив, я
принужден бывал бросать их, хотя и видел, что они, перелетев сажен сто или
двести, опустились на землю. С напуганными стрепетами не помогает и самый
действительный способ, то есть круговой заезд. Нечаянно можно иногда наехать
очень близко не только на одного стрепета, но и на порядочную станичку; зато
как скоро они пересядут, подъезд сделается гораздо труднее. Надобно
заметить, что стрепета, взлетев, скоро садятся, и очень редко случается,
чтоб они улетали слишком далеко, то есть пропадали из глаз. Вообще стрепет
сторожек, если стоит на ногах или бежит, и смирен, если лежит, хотя бы место
было совершенно голо: он вытянет шею по земле, положит голову в какую-нибудь
ямочку или впадинку, под наклонившуюся травку, и думает, что он спрятался; в
этом положении он подпускает к себе охотника (который никогда не должен
ехать прямо, а всегда около него и стороною) очень близко, иногда на три и
на две сажени. В такой близкой мере нет никакой надобности, но я пробовал
делать это из любопытства. Итак, весь успех зависит от того, чтобы стрепет
или стрепета легли. Благонадежнейшее средство для достижения этой цели, как
я уже и говорил, состоит в том, чтобы ездить кругом их до тех пор, пока они
лягут. Если стрепет один и не слишком напуган, то ляжет сейчас. Если же их
несколько, то они долго бродят вместе, пока не разобьются и не полягут в
разных местах; большая пересевшая стая никогда не ляжет. Иногда случается,
что от выстрела и даже от двух выстрелов в лежащего или взлетевшего стрепета
другой, близехонько притаившийся стрепет не поднимается, а потому никогда не
должно брать убитого и вообще ненадобно трогаться с места, не зарядив обоих
стволов своего ружья. Весьма ловко и способно бить стрепетов в лет, даже
лучше, чем сидячих, по крайней мере мне всегда так казалось. Обыкновенно,
подъехав в меру, я соскакивал с дрожек и шел прямо к стрепету до тех пор,
пока он не поднимался, тогда я стрелял, не торопясь, на каком мне угодно
расстоянии и редко прибегал к другому стволу. Убить несколько стрепетов
одним зарядом - великая редкость: надобно, чтоб большая стая подпустила в
меру и сидела кучно или чтоб вся стая нечаянно налетела на охотника; убивать
пару, то есть из обоих стволов по стрепету, мне случалось часто, но один
только раз убил я из одного ствола трех стрепетов сидячих, а из другого двух
влет; это случилось нечаянно: я наскакал на порядочную стаю, которая
притаилась в густой озими, так что ни одного стрепета не было видно; в
нескольких саженях двое из них подняли свои черные головки, кучер мой увидел
их и указал мне; из одного ствола выстрелил я по сидячим, а из другого по
взлетевшей стае: трое остались на земле, два упали сверху; стрепетов было
штук тридцать.
Только самая вежливая собака, послушно идущая сзади, почти под самыми
дрожками, может быть пригодна для стрель
далеко слышен по зарям.
Охоту за стрепетами я любил страстно и часто езжал за ними очень
далеко, потому что там, где я постоянно жил, их водилось не много. С весны и
в продолжение всего лета стрепета в местах степных, далеких от жилья, не
пуганые и не стреляные, особенно в одиночку или попарно, довольно смирны, но
весьма скоро делаются чрезвычайно дики и сторожки, особенно стайками, так
что нередко, изъездив за ними десятки верст и ни разу не выстрелив, я
принужден бывал бросать их, хотя и видел, что они, перелетев сажен сто или
двести, опустились на землю. С напуганными стрепетами не помогает и самый
действительный способ, то есть круговой заезд. Нечаянно можно иногда наехать
очень близко не только на одного стрепета, но и на порядочную станичку; зато
как скоро они пересядут, подъезд сделается гораздо труднее. Надобно
заметить, что стрепета, взлетев, скоро садятся, и очень редко случается,
чтоб они улетали слишком далеко, то есть пропадали из глаз. Вообще стрепет
сторожек, если стоит на ногах или бежит, и смирен, если лежит, хотя бы место
было совершенно голо: он вытянет шею по земле, положит голову в какую-нибудь
ямочку или впадинку, под наклонившуюся травку, и думает, что он спрятался; в
этом положении он подпускает к себе охотника (который никогда не должен
ехать прямо, а всегда около него и стороною) очень близко, иногда на три и
на две сажени. В такой близкой мере нет никакой надобности, но я пробовал
делать это из любопытства. Итак, весь успех зависит от того, чтобы стрепет
или стрепета легли. Благонадежнейшее средство для достижения этой цели, как
я уже и говорил, состоит в том, чтобы ездить кругом их до тех пор, пока они
лягут. Если стрепет один и не слишком напуган, то ляжет сейчас. Если же их
несколько, то они долго бродят вместе, пока не разобьются и не полягут в
разных местах; большая пересевшая стая никогда не ляжет. Иногда случается,
что от выстрела и даже от двух выстрелов в лежащего или взлетевшего стрепета
другой, близехонько притаившийся стрепет не поднимается, а потому никогда не
должно брать убитого и вообще ненадобно трогаться с места, не зарядив обоих
стволов своего ружья. Весьма ловко и способно бить стрепетов в лет, даже
лучше, чем сидячих, по крайней мере мне всегда так казалось. Обыкновенно,
подъехав в меру, я соскакивал с дрожек и шел прямо к стрепету до тех пор,
пока он не поднимался, тогда я стрелял, не торопясь, на каком мне угодно
расстоянии и редко прибегал к другому стволу. Убить несколько стрепетов
одним зарядом - великая редкость: надобно, чтоб большая стая подпустила в
меру и сидела кучно или чтоб вся стая нечаянно налетела на охотника; убивать
пару, то есть из обоих стволов по стрепету, мне случалось часто, но один
только раз убил я из одного ствола трех стрепетов сидячих, а из другого двух
влет; это случилось нечаянно: я наскакал на порядочную стаю, которая
притаилась в густой озими, так что ни одного стрепета не было видно; в
нескольких саженях двое из них подняли свои черные головки, кучер мой увидел
их и указал мне; из одного ствола выстрелил я по сидячим, а из другого по
взлетевшей стае: трое остались на земле, два упали сверху; стрепетов было
штук тридцать.
Только самая вежливая собака, послушно идущая сзади, почти под самыми
дрожками, может быть пригодна для стрель