зал опять инженер и опять круто повернулся на диване. Степан
Трофимович осекся на половине речи.
- Они изучают, изучают, - подхватил Липутин, - они уже начали изучение
и составляют любопытнейшую статью о причинах участившихся случаев
самоубийства в России и вообще о причинах, учащающих или задерживающих
распространение самоубийства в обществе. Дошли до удивительных результатов,
Инженер страшно взволновался.
- Это вы вовсе не имеете права, - гневно забормотал он, - я вовсе не
статью. Я не стану глупостей. Я вас конфиденциально спросил совсем нечаянно.
Тут не статья вовсе; я не публикую, а вы не имеете права...
Липутин видимо наслаждался.
- Виноват-с, может быть, и ошибся, называя ваш литературный труд
статьей. Они только наблюдения собирают, а до сущности вопроса или
так-сказать до нравственной его стороны совсем не прикасаются, и даже самую
нравственность совсем отвергают, а держатся новейшего принципа всеобщего
разрушения для добрых окончательных целей. Они уже больше чем сто миллионов
голов требуют, для водворения здравого рассудка в Европе, гораздо больше чем
на последнем конгрессе мира потребовали. В этом смысле Алексей Нилыч дальше
всех пошли.
Инженер слушал с презрительною и бледною улыбкой. С полминуты все
помолчали.
- Все это глупо, Липутин, - проговорил наконец г. Кириллов с некоторым
достоинством. - Если я нечаянно сказал вам несколько пунктов, а вы
подхватили, то как хотите. Но вы не имеете права, потому что я никогда
никому не говорю, Я презираю, чтобы говорить... Если есть убеждения, то для
меня ясно... а это вы глупо сделали. Я не рассуждаю об тех пунктах, где
совсем кончено. Я терпеть не могу рассуждать. Я никогда не хочу
рассуждать...
- И может быть, прекрасно делаете, - не утерпел Степан Трофимович.
- Я вам извиняюсь, но я здесь ни на кого не сержусь, - продолжал гость
горячею скороговоркой; - я четыре года видел мало людей... Я мало четыре
года разговаривал и старался не встречать, для моих целей, до которых нет
дела, четыре года. Липутин это нашел и смеется. Я понимаю и не смотрю. Я не
обидлив, а только досадно на его свободу. А если я с вами не излагаю мыслей,
- заключил он неожиданно и обводя всех нас твердым взглядом, - то вовсе не с
тем, что боюсь от вас доноса правительству; это нет; пожалуста не подумайте
пустяков в этом смысле...
На эти слова уже никто ничего не ответил, а только переглянулись. Даже
сам Липутин позабыл хихикнуть.
- Господа, мне очень жаль, - с решимостью поднялся с дивана Степан
Трофимович, - но я чувствую себя нездоровым и расстроенным. Извините.
- Ах, это чтоб уходить, - спохватился господин Кириллов, схватывая
картуз, - это хорошо, что сказали, а то я забывчив.
Он встал и с простодушным видом подошел с протянутою рукой к Степану
Трофимовичу.
- Жаль, что вы нездоровы, а я пришел.
- Желаю вам всякого у нас успеха, - ответил Степан Трофимович,
доброжелательно и неторопливо пожимая его руку. - Понимаю, что если вы, по
вашим словам, так долго прожили за границей, чуждаясь для своих целей людей
и - забыли Россию, то конечно вы на нас, коренных русаков, по неволе должны
смотреть с удивлением, а мы равномерно на вас. Mais cela passera. В одном
только я затрудняюсь: Вы хотите строить наш мост и в то же время объявляете,
что стоите за принцип всео
Трофимович осекся на половине речи.
- Они изучают, изучают, - подхватил Липутин, - они уже начали изучение
и составляют любопытнейшую статью о причинах участившихся случаев
самоубийства в России и вообще о причинах, учащающих или задерживающих
распространение самоубийства в обществе. Дошли до удивительных результатов,
Инженер страшно взволновался.
- Это вы вовсе не имеете права, - гневно забормотал он, - я вовсе не
статью. Я не стану глупостей. Я вас конфиденциально спросил совсем нечаянно.
Тут не статья вовсе; я не публикую, а вы не имеете права...
Липутин видимо наслаждался.
- Виноват-с, может быть, и ошибся, называя ваш литературный труд
статьей. Они только наблюдения собирают, а до сущности вопроса или
так-сказать до нравственной его стороны совсем не прикасаются, и даже самую
нравственность совсем отвергают, а держатся новейшего принципа всеобщего
разрушения для добрых окончательных целей. Они уже больше чем сто миллионов
голов требуют, для водворения здравого рассудка в Европе, гораздо больше чем
на последнем конгрессе мира потребовали. В этом смысле Алексей Нилыч дальше
всех пошли.
Инженер слушал с презрительною и бледною улыбкой. С полминуты все
помолчали.
- Все это глупо, Липутин, - проговорил наконец г. Кириллов с некоторым
достоинством. - Если я нечаянно сказал вам несколько пунктов, а вы
подхватили, то как хотите. Но вы не имеете права, потому что я никогда
никому не говорю, Я презираю, чтобы говорить... Если есть убеждения, то для
меня ясно... а это вы глупо сделали. Я не рассуждаю об тех пунктах, где
совсем кончено. Я терпеть не могу рассуждать. Я никогда не хочу
рассуждать...
- И может быть, прекрасно делаете, - не утерпел Степан Трофимович.
- Я вам извиняюсь, но я здесь ни на кого не сержусь, - продолжал гость
горячею скороговоркой; - я четыре года видел мало людей... Я мало четыре
года разговаривал и старался не встречать, для моих целей, до которых нет
дела, четыре года. Липутин это нашел и смеется. Я понимаю и не смотрю. Я не
обидлив, а только досадно на его свободу. А если я с вами не излагаю мыслей,
- заключил он неожиданно и обводя всех нас твердым взглядом, - то вовсе не с
тем, что боюсь от вас доноса правительству; это нет; пожалуста не подумайте
пустяков в этом смысле...
На эти слова уже никто ничего не ответил, а только переглянулись. Даже
сам Липутин позабыл хихикнуть.
- Господа, мне очень жаль, - с решимостью поднялся с дивана Степан
Трофимович, - но я чувствую себя нездоровым и расстроенным. Извините.
- Ах, это чтоб уходить, - спохватился господин Кириллов, схватывая
картуз, - это хорошо, что сказали, а то я забывчив.
Он встал и с простодушным видом подошел с протянутою рукой к Степану
Трофимовичу.
- Жаль, что вы нездоровы, а я пришел.
- Желаю вам всякого у нас успеха, - ответил Степан Трофимович,
доброжелательно и неторопливо пожимая его руку. - Понимаю, что если вы, по
вашим словам, так долго прожили за границей, чуждаясь для своих целей людей
и - забыли Россию, то конечно вы на нас, коренных русаков, по неволе должны
смотреть с удивлением, а мы равномерно на вас. Mais cela passera. В одном
только я затрудняюсь: Вы хотите строить наш мост и в то же время объявляете,
что стоите за принцип всео