к настаивала. Конечно, никто не
решился бы исправлять таким наивным и рискованным способом женщину, кроме
него. Он стоял на коленях с своею невозмутимою важностью в лице, длинный,
нескладный, смешной. Но наши не смеялись; неожиданность поступка произвела
болезненный эффект. Все глядели на Лизу.
Елей, елей! - пробормотал Семен Яковлевич.
Лиза вдруг побледнела, вскрикнула, ахнула и бросилась за решетку. Тут
произошла быстрая, истерическая сцена: она изо всех сил стала подымать
Маврикия Николаевича с колен, дергая его обеими руками за локоть.
Вставайте, вставайте! - вскрикивала она как без памяти, - встаньте
сейчас, сейчас! Как вы смели стать!
Мврикий Николаевич приподнялся с колен. Она стиснула своими руками его
руки выше локтей и пристально смотрела ему в лицо. Страх был в ее взгляде.
- Миловзоры, миловзоры! - повторил еще раз Семен Яковлевич.
Она втащила наконец Маврикия Николаевича обратно за решетку; во всей
нашей толпе произошло сильное движение. Дама из нашей коляски вероятно желая
перебить впечатление, в третий раз звонко и визгливо вопросила Семена
Яковлевича, попрежнему с жеманною улыбкой:
- Что же, Семен Яковлевич, неужто не "изречете" и мне чего-нибудь? А я
так много на вас рассчитывала.
- В... тебя, в... тебя!.. - произнес вдруг, обращаясь к ней, Семен
Яковлевич крайне нецензурное словцо. Слова сказаны были свирепо и с
ужасающею отчетливостью. Наши дамы взвизгнули и бросились стремглав бегом
вон, кавалеры гомерически захохотали. Тем и кончилась наша поездка к Семену
Яковлевичу.
И однако же тут, говорят, произошел еще один чрезвычайно загадочный
случай и, признаюсь, для него-то более я и упомянул так подробно об этой
поездке.
Говорят, что когда все гурьбой бросились вон, то Лиза, поддерживаемая
Маврикием Николаевичем, вдруг столкнулась в дверях, в тесноте, с Николаем
Всеволодовичем. Надо сказать, со времени воскресного утра и обморока они оба
хоть и встречались не раз, но друг к другу не подходили и ничего между собою
не сказали. Я видел, как они столкнулись в дверях: мне показалось, что они
оба на мгновение приостановились и как-то странно друг на друга поглядели.
Но я мог худо видеть в толпе. Уверяли, напротив, и совершенно серьезно, что
Лиза, взглянув на Николая Всеволодовича, быстро подняла руку, так-таки
вровень с его лицом и наверно бы ударила, если бы тот не успел отстраниться.
Может быть ей не понравилось выражение лица его или какая-нибудь усмешка
его, особенно сейчас, после такого эпизода с Маврикием Николаевичем.
Признаюсь, я сам не видел ничего, но за то все уверяли, что видели, хотя
все-то уж никак не могли этого увидать за суматохой, а разве иные. Только я
этому тогда не поверил. Помню однако, что Николай Всеволодович во всю
обратную дорогу был несколько бледен.
III.
Почти в то же время и именно в этот же самый день состоялось наконец и
свидание Степана Трофимовича с Варварой Петровной, которое та давно держала
в уме и давно уже возвестила о нем своему бывшему другу, но почему-то до сих
пор все откладывала. Оно произошло в Скворешниках. Варвара Петровна прибыла
в свой загородный дом, вся в хлопотах: накануне определено было
окончательно, что предстоящий праздник будет дан у предводительши. Но
Варвара Петровна тотчас же смекнула в своем быстром уме, что после праздника
никто не помешает
решился бы исправлять таким наивным и рискованным способом женщину, кроме
него. Он стоял на коленях с своею невозмутимою важностью в лице, длинный,
нескладный, смешной. Но наши не смеялись; неожиданность поступка произвела
болезненный эффект. Все глядели на Лизу.
Елей, елей! - пробормотал Семен Яковлевич.
Лиза вдруг побледнела, вскрикнула, ахнула и бросилась за решетку. Тут
произошла быстрая, истерическая сцена: она изо всех сил стала подымать
Маврикия Николаевича с колен, дергая его обеими руками за локоть.
Вставайте, вставайте! - вскрикивала она как без памяти, - встаньте
сейчас, сейчас! Как вы смели стать!
Мврикий Николаевич приподнялся с колен. Она стиснула своими руками его
руки выше локтей и пристально смотрела ему в лицо. Страх был в ее взгляде.
- Миловзоры, миловзоры! - повторил еще раз Семен Яковлевич.
Она втащила наконец Маврикия Николаевича обратно за решетку; во всей
нашей толпе произошло сильное движение. Дама из нашей коляски вероятно желая
перебить впечатление, в третий раз звонко и визгливо вопросила Семена
Яковлевича, попрежнему с жеманною улыбкой:
- Что же, Семен Яковлевич, неужто не "изречете" и мне чего-нибудь? А я
так много на вас рассчитывала.
- В... тебя, в... тебя!.. - произнес вдруг, обращаясь к ней, Семен
Яковлевич крайне нецензурное словцо. Слова сказаны были свирепо и с
ужасающею отчетливостью. Наши дамы взвизгнули и бросились стремглав бегом
вон, кавалеры гомерически захохотали. Тем и кончилась наша поездка к Семену
Яковлевичу.
И однако же тут, говорят, произошел еще один чрезвычайно загадочный
случай и, признаюсь, для него-то более я и упомянул так подробно об этой
поездке.
Говорят, что когда все гурьбой бросились вон, то Лиза, поддерживаемая
Маврикием Николаевичем, вдруг столкнулась в дверях, в тесноте, с Николаем
Всеволодовичем. Надо сказать, со времени воскресного утра и обморока они оба
хоть и встречались не раз, но друг к другу не подходили и ничего между собою
не сказали. Я видел, как они столкнулись в дверях: мне показалось, что они
оба на мгновение приостановились и как-то странно друг на друга поглядели.
Но я мог худо видеть в толпе. Уверяли, напротив, и совершенно серьезно, что
Лиза, взглянув на Николая Всеволодовича, быстро подняла руку, так-таки
вровень с его лицом и наверно бы ударила, если бы тот не успел отстраниться.
Может быть ей не понравилось выражение лица его или какая-нибудь усмешка
его, особенно сейчас, после такого эпизода с Маврикием Николаевичем.
Признаюсь, я сам не видел ничего, но за то все уверяли, что видели, хотя
все-то уж никак не могли этого увидать за суматохой, а разве иные. Только я
этому тогда не поверил. Помню однако, что Николай Всеволодович во всю
обратную дорогу был несколько бледен.
III.
Почти в то же время и именно в этот же самый день состоялось наконец и
свидание Степана Трофимовича с Варварой Петровной, которое та давно держала
в уме и давно уже возвестила о нем своему бывшему другу, но почему-то до сих
пор все откладывала. Оно произошло в Скворешниках. Варвара Петровна прибыла
в свой загородный дом, вся в хлопотах: накануне определено было
окончательно, что предстоящий праздник будет дан у предводительши. Но
Варвара Петровна тотчас же смекнула в своем быстром уме, что после праздника
никто не помешает