вот Матрена...
- Ах, да и у нас тоже Фекла!
- Матрена добрая, только один недостаток: у ней нет воображения,
Настенька, совершенно никакого воображения; но это ничего!..
- Все равно; они обе могут быть вместе; только вы завтра к нам
переезжайте.
- Как это? к вам! Хорошо, я готов...
- Да, вы наймите у нас. У нас там, наверху, мезонин; он пустой; жилица
была, старушка, дворянка, она съехала, и бабушка, я знаю, хочет молодого
человека пустить; я говорю: "Зачем же молодого человека?" А она говорит:
"Да так, я уже стара, а только ты не подумай, Настенька, что я за него тебя
хочу замуж сосватать". Я и догадалась, что это для того...
- Ах, Настенька!..
И оба мы засмеялись.
- Ну, полноте же, полноте. А где же вы живете? я и забыла.
- Там, у -ского моста, в доме Баранникова.
- Это такой большой дом?
- Да, такой большой дом.
- Ах, знаю, хороший дом; только вы, знаете, бросьте его и переезжайте
к нам поскорее...
- Завтра же, Настенька, завтра же; я там немножко должен за квартиру,
да это ничего... Я получу скоро жалованье...
- А знаете, я, может быть, буду уроки давать; сама выучусь и буду
давать уроки...
- Ну вот и прекрасно... а я скоро награждение получу, Настенька...
- Так вот вы завтра и будете мой жилец...
- Да, и мы поедем в "Севильского цирюльника", потому что его теперь
опять дадут скоро.
- Да, поедем, - сказала смеясь Настенька, - нет, лучше мы будем
слушать не "Цирюльника", а что-нибудь другое...
- Ну хорошо, что-нибудь другое; конечно, это будет лучше, а то я не
подумал...
Говоря это, мы ходили оба как будто в чаду, в тумане, как будто сами
не знали, что с нами делается. То останавливались и долго разговаривали на
одном месте, то опять пускались ходить и заходили бог знает куда, и опять
смех, опять слезы... То Настенька вдруг захочет домой, я не смею удерживать
и захочу проводить ее до самого дома; мы пускаемся в путь и вдруг через
четверть часа находим себя на набережной у нашей скамейки. То она вздохнет,
и снова слезинка набежит на глаза; я оробею, похолодею... Но она тут же
жмет мою руку и тащит меня снова ходить, болтать, говорить...
- Пора теперь, пора мне домой; я думаю, очень поздно, - сказала
наконец Настенька, - полно нам так ребячиться!
- Да, Настенька, только уж я теперь не засну; я домой не пойду.
- Я тоже, кажется, не засну; только вы проводите меня...
- Непременно.
- Но уж теперь мы непременно дойдем до квартиры.
- Непременно, непременно...
- Честное слово?.. потому что ведь нужно же когда-нибудь воротиться
домой!
- Честное слово, - отвечал я смеясь...
- Ну, пойдемте!
- Пойдемте.
- Посмотрите на небо, Настенька, посмотрите! Завтра будет чудесный
день; какое голубое небо, какая луна! Посмотрите: вот это желтое облако
теперь застилает ее, смотрите, смотрите!.. Нет, оно прошло мимо. Смотрите
же, смотрите!..
Но Настенька не смотрела на облако, она стояла молча, как вкопанная;
через минуту она стала как-то робко, тесно прижиматься ко мне. Рука ее
задрожала в моей руке; я поглядел на нее...Она оперлась на меня еще
сильнее.
В эту минуту мимо нас прошел молодой человек. Он вдруг остановился,
пристально посмотрел на нас и потом опять сделал несколько шагов. Сердце во
мне задрожало...
- Настенька, - сказал я вполголоса, - кто это, Насте
- Ах, да и у нас тоже Фекла!
- Матрена добрая, только один недостаток: у ней нет воображения,
Настенька, совершенно никакого воображения; но это ничего!..
- Все равно; они обе могут быть вместе; только вы завтра к нам
переезжайте.
- Как это? к вам! Хорошо, я готов...
- Да, вы наймите у нас. У нас там, наверху, мезонин; он пустой; жилица
была, старушка, дворянка, она съехала, и бабушка, я знаю, хочет молодого
человека пустить; я говорю: "Зачем же молодого человека?" А она говорит:
"Да так, я уже стара, а только ты не подумай, Настенька, что я за него тебя
хочу замуж сосватать". Я и догадалась, что это для того...
- Ах, Настенька!..
И оба мы засмеялись.
- Ну, полноте же, полноте. А где же вы живете? я и забыла.
- Там, у -ского моста, в доме Баранникова.
- Это такой большой дом?
- Да, такой большой дом.
- Ах, знаю, хороший дом; только вы, знаете, бросьте его и переезжайте
к нам поскорее...
- Завтра же, Настенька, завтра же; я там немножко должен за квартиру,
да это ничего... Я получу скоро жалованье...
- А знаете, я, может быть, буду уроки давать; сама выучусь и буду
давать уроки...
- Ну вот и прекрасно... а я скоро награждение получу, Настенька...
- Так вот вы завтра и будете мой жилец...
- Да, и мы поедем в "Севильского цирюльника", потому что его теперь
опять дадут скоро.
- Да, поедем, - сказала смеясь Настенька, - нет, лучше мы будем
слушать не "Цирюльника", а что-нибудь другое...
- Ну хорошо, что-нибудь другое; конечно, это будет лучше, а то я не
подумал...
Говоря это, мы ходили оба как будто в чаду, в тумане, как будто сами
не знали, что с нами делается. То останавливались и долго разговаривали на
одном месте, то опять пускались ходить и заходили бог знает куда, и опять
смех, опять слезы... То Настенька вдруг захочет домой, я не смею удерживать
и захочу проводить ее до самого дома; мы пускаемся в путь и вдруг через
четверть часа находим себя на набережной у нашей скамейки. То она вздохнет,
и снова слезинка набежит на глаза; я оробею, похолодею... Но она тут же
жмет мою руку и тащит меня снова ходить, болтать, говорить...
- Пора теперь, пора мне домой; я думаю, очень поздно, - сказала
наконец Настенька, - полно нам так ребячиться!
- Да, Настенька, только уж я теперь не засну; я домой не пойду.
- Я тоже, кажется, не засну; только вы проводите меня...
- Непременно.
- Но уж теперь мы непременно дойдем до квартиры.
- Непременно, непременно...
- Честное слово?.. потому что ведь нужно же когда-нибудь воротиться
домой!
- Честное слово, - отвечал я смеясь...
- Ну, пойдемте!
- Пойдемте.
- Посмотрите на небо, Настенька, посмотрите! Завтра будет чудесный
день; какое голубое небо, какая луна! Посмотрите: вот это желтое облако
теперь застилает ее, смотрите, смотрите!.. Нет, оно прошло мимо. Смотрите
же, смотрите!..
Но Настенька не смотрела на облако, она стояла молча, как вкопанная;
через минуту она стала как-то робко, тесно прижиматься ко мне. Рука ее
задрожала в моей руке; я поглядел на нее...Она оперлась на меня еще
сильнее.
В эту минуту мимо нас прошел молодой человек. Он вдруг остановился,
пристально посмотрел на нас и потом опять сделал несколько шагов. Сердце во
мне задрожало...
- Настенька, - сказал я вполголоса, - кто это, Насте