сквозь толпу и увидел чудную красавицу, для которой едва
настала первая весна. Но красавица была бледна и грустна . Она смотрела
рассеянно; мне показалось даже, что глаза ее были красны от недавних слез.
Античная строгость каждой черты лица ее придавала какую-то важность и
торжественность ее красоте. Но сквозь эту строгость и важность, сквозь эту
грусть просвечивал еще первый детский, невинный облик; сказывалось что-то
донельзя наивное, неустановившееся, юное и, казалось, без просьб само за
себя молившее о пощаде.
Говорили, что ей едва минуло шестнадцать лет. Взглянув внимательно на
жениха, я вдруг узнал в нем Юлиана Мастаковича, которого не видел ровно
пять лет. Я поглядел на нее... Боже мой! Я стал протесняться скорее из
церкви. В толпе толковали, что невеста богата, что у невесты пятьсот тысяч
приданого... и на сколько-то тряпками...
"Однако расчет был хорош!" - подумал я, протеснившись на улицу...
---------------------------------------------------------------------------
Впервые опубликовано: "Отечественные записки", сентябрь 1848 г.
--------
con amore - с любовью (итал.).
nec plus ultra - до крайних пределов (лат.).
Александр Грин
СЕРДЦЕ ПУСТЫНИ
I
Открытие алмазных россыпей в Кордон-Брюн сопровождалось тягой к
цивилизации. Нам, единственно, интересно открытие блистательного кафе.
Среди прочей публики мы отметим здесь три скептических ума, - три
художественные натуры, - три погибшие души, несомненно талантливые, но
переставшие видеть зерно. Разными путями пришли они к тому, что видели одну
шелуху.
Это мировоззрение направило их способности к мистификации, как
призванию. Мистификация сделалась их религией. И они достигли в своем роде
совершенства. Так, например, легенда о бриллианте в тысячу восемьсот
каратов, ехидно и тонко обработанная ими меж бокалов шампанского и арией
"Жоселена", произвела могучее действие, бросив тысячи проходимцев на поиски
чуда к водопаду Альпетри, где, будто над водой, в скале, сверкало чудовище.
И так далее. Стелла Дижон благодаря им получила уверенность, что безнадежно
влюбленный в нее (чего не было) Гарри Эванс с отчаяния женился на девице
О'Нэйль. Произошла драма, позорный исход которой не сделал никому чести:
Эванс стал думать о Стелле и застрелился.
Гарт, Вебер и Консейль забавлялись. Видения, возникающие в рисунке из
дыма крепких сигар, определили их лукаво-беззаботную жизнь. Однажды утром
сидели они в кафе в удобных качалках, молча и улыбаясь, подобно авгурам;
бледные, несмотря на зной, приветливые, задумчивые; без сердца и будущего.
Их яхта еще стояла в Кордон-Руж, и они медлили уезжать, смакуя
впечатления бриллиантового азарта среди грязи и хищного блеска глаз.
Утренняя жара уже никла в тени бананов; открытые двери кафе "Конго"
выказывали за проулком дымные кучи земли с взлетающей над ней киркой; среди
насыпей белели пробковые шлемы и рдели соломенные шляпы; буйволы тащили
фургон.
Кафе было одной из немногих деревянных построек Кордон-Брюна. Здесь -
зеркала, пианино, красного дерева буфет.
Гарт, Вебер и Консейль пили. Вошел Эммануил Стиль.
II
Вошедший резко отличался от трех африканских снобов красотой, силой
сложения и детской верой, что никто не захочет причинить ему ничего
дурного, сиявшей в его серьезных глазах. У него большие и тяж
настала первая весна. Но красавица была бледна и грустна . Она смотрела
рассеянно; мне показалось даже, что глаза ее были красны от недавних слез.
Античная строгость каждой черты лица ее придавала какую-то важность и
торжественность ее красоте. Но сквозь эту строгость и важность, сквозь эту
грусть просвечивал еще первый детский, невинный облик; сказывалось что-то
донельзя наивное, неустановившееся, юное и, казалось, без просьб само за
себя молившее о пощаде.
Говорили, что ей едва минуло шестнадцать лет. Взглянув внимательно на
жениха, я вдруг узнал в нем Юлиана Мастаковича, которого не видел ровно
пять лет. Я поглядел на нее... Боже мой! Я стал протесняться скорее из
церкви. В толпе толковали, что невеста богата, что у невесты пятьсот тысяч
приданого... и на сколько-то тряпками...
"Однако расчет был хорош!" - подумал я, протеснившись на улицу...
---------------------------------------------------------------------------
Впервые опубликовано: "Отечественные записки", сентябрь 1848 г.
--------
con amore - с любовью (итал.).
nec plus ultra - до крайних пределов (лат.).
Александр Грин
СЕРДЦЕ ПУСТЫНИ
I
Открытие алмазных россыпей в Кордон-Брюн сопровождалось тягой к
цивилизации. Нам, единственно, интересно открытие блистательного кафе.
Среди прочей публики мы отметим здесь три скептических ума, - три
художественные натуры, - три погибшие души, несомненно талантливые, но
переставшие видеть зерно. Разными путями пришли они к тому, что видели одну
шелуху.
Это мировоззрение направило их способности к мистификации, как
призванию. Мистификация сделалась их религией. И они достигли в своем роде
совершенства. Так, например, легенда о бриллианте в тысячу восемьсот
каратов, ехидно и тонко обработанная ими меж бокалов шампанского и арией
"Жоселена", произвела могучее действие, бросив тысячи проходимцев на поиски
чуда к водопаду Альпетри, где, будто над водой, в скале, сверкало чудовище.
И так далее. Стелла Дижон благодаря им получила уверенность, что безнадежно
влюбленный в нее (чего не было) Гарри Эванс с отчаяния женился на девице
О'Нэйль. Произошла драма, позорный исход которой не сделал никому чести:
Эванс стал думать о Стелле и застрелился.
Гарт, Вебер и Консейль забавлялись. Видения, возникающие в рисунке из
дыма крепких сигар, определили их лукаво-беззаботную жизнь. Однажды утром
сидели они в кафе в удобных качалках, молча и улыбаясь, подобно авгурам;
бледные, несмотря на зной, приветливые, задумчивые; без сердца и будущего.
Их яхта еще стояла в Кордон-Руж, и они медлили уезжать, смакуя
впечатления бриллиантового азарта среди грязи и хищного блеска глаз.
Утренняя жара уже никла в тени бананов; открытые двери кафе "Конго"
выказывали за проулком дымные кучи земли с взлетающей над ней киркой; среди
насыпей белели пробковые шлемы и рдели соломенные шляпы; буйволы тащили
фургон.
Кафе было одной из немногих деревянных построек Кордон-Брюна. Здесь -
зеркала, пианино, красного дерева буфет.
Гарт, Вебер и Консейль пили. Вошел Эммануил Стиль.
II
Вошедший резко отличался от трех африканских снобов красотой, силой
сложения и детской верой, что никто не захочет причинить ему ничего
дурного, сиявшей в его серьезных глазах. У него большие и тяж