рь же он
сразу все разглядел и понял, как свои пять пальцев.
- Это все эта шляпа! - пробормотал он как бы вдохновенный, -
единственно одна только эта проклятая круглая шляпа, с этим мерзким
траурным крепом, всему причиною!
Он стал думать - и чем далее вдумывался, тем становился угрюмее и тем
удивительнее становилось в его глазах "все происшествие".
"Но... но какое же тут, однако, происшествие? - протестовал было он,
не доверяя себе, - есть ли тут хоть что-нибудь похожее на происшествие?"
Все дело состояло вот в чем: почти уже тому две недели (по-настоящему
он не помнил, но, кажется, было две недели), как встретил он в первый раз,
на улице, где-то на углу Подьяческой и Мещанской, одного господина с крепом
на шляпе. Господин был, как и все, ничего в нем не было такого особенного,
прошел он скоро, но посмотрел на Вельчанинова как-то слишком уж пристально
и почему-то сразу обратил на себя его внимание до чрезвычайности. По
крайней мере физиономия его показалась знакомою Вельчанинову. Он, очевидно,
когда-то и где-то встречал ее. "А впрочем, мало ли тысяч физиономий
встречал я в жизни - всех не упомнишь!" Пройдя шагов двадцать, он уже,
казалось, и забыл про встречу, несмотря на все первое впечатление. А
впечатление, однако, осталось на целый день - и довольно оригинальное: в
виде какой-то беспредметной, особенной злобы. Он теперь, через две недели,
все это припоминал ясно; припоминал тоже, что совершенно не понимал тогда,
откуда в нем эта злоба, - и не понимал до того, что ни разу даже не сблизил
и не сопоставил свое скверное расположение духа во весь тот вечер с
утренней встречей. Но господин сам поспешил о себе напомнить и на другой
день опять столкнулся с Вельчаниновым на Невском проспекте и опять как-то
странно посмотрел на него. Вельчанинов плюнул, но, плюнув, тотчас же
удивился своему плевку. Правда, есть физиономии, возбуждающие сразу
беспредметное и бесцельное отвращение. "Да, я действительно его где-то
встречал", - пробормотал он задумчиво, уже полчаса спустя после встречи.
Затем опять весь вечер пробыл в сквернейшем расположении духа; даже дурной
сон какой-то приснился ночью, и все-таки не пришло ему в голову, что вся
причина этой новой и особенной хандры его - один только давешний траурный
господин, хотя в этот вечер он не раз вспоминал его. Даже разозлился
мимоходом, что "такая дрянь" смеет так долго ему вспоминаться; приписать же
ему все свое волнение, наверно, почел бы даже унизительным, если б только
мысль об том пришла ему в голову. Два дня спустя опять встретились, в
толпе, при выходе с одного невского парохода. В этот, третий, раз
Вельчанинов готов был поклясться, что господин в траурной шляпе узнал его и
рванулся к нему, отвлекаемый и теснимый толпой; кажется, даже "осмелился"
протянуть к нему руку; может быть, даже вскрикнул и окликнул его по имени.
Последнего, впрочем, Вельчанинов не расслышал ясно, но... "кто же, однако,
эта каналья и почему он не подходит ко мне, если в самом деле узнает и если
так ему хочется подойти?" - злобно подумал он, садясь на извозчика и
отправляясь к Смольному монастырю. Через полчаса он уже спорил и шумел с
своим адвокатом, но вечером и ночью был опять в мерзейшей и самой
фантастической тоске. "Уж не разливается ли желчь?" - мнительно спрашивал
он себя, глядясь в зеркало.
Это была третья встреча. Потом дней пять сряду решительно "никто" не
встречался, а об "каналье" и слух замер. А между тем нет-нет да и
вспом
сразу все разглядел и понял, как свои пять пальцев.
- Это все эта шляпа! - пробормотал он как бы вдохновенный, -
единственно одна только эта проклятая круглая шляпа, с этим мерзким
траурным крепом, всему причиною!
Он стал думать - и чем далее вдумывался, тем становился угрюмее и тем
удивительнее становилось в его глазах "все происшествие".
"Но... но какое же тут, однако, происшествие? - протестовал было он,
не доверяя себе, - есть ли тут хоть что-нибудь похожее на происшествие?"
Все дело состояло вот в чем: почти уже тому две недели (по-настоящему
он не помнил, но, кажется, было две недели), как встретил он в первый раз,
на улице, где-то на углу Подьяческой и Мещанской, одного господина с крепом
на шляпе. Господин был, как и все, ничего в нем не было такого особенного,
прошел он скоро, но посмотрел на Вельчанинова как-то слишком уж пристально
и почему-то сразу обратил на себя его внимание до чрезвычайности. По
крайней мере физиономия его показалась знакомою Вельчанинову. Он, очевидно,
когда-то и где-то встречал ее. "А впрочем, мало ли тысяч физиономий
встречал я в жизни - всех не упомнишь!" Пройдя шагов двадцать, он уже,
казалось, и забыл про встречу, несмотря на все первое впечатление. А
впечатление, однако, осталось на целый день - и довольно оригинальное: в
виде какой-то беспредметной, особенной злобы. Он теперь, через две недели,
все это припоминал ясно; припоминал тоже, что совершенно не понимал тогда,
откуда в нем эта злоба, - и не понимал до того, что ни разу даже не сблизил
и не сопоставил свое скверное расположение духа во весь тот вечер с
утренней встречей. Но господин сам поспешил о себе напомнить и на другой
день опять столкнулся с Вельчаниновым на Невском проспекте и опять как-то
странно посмотрел на него. Вельчанинов плюнул, но, плюнув, тотчас же
удивился своему плевку. Правда, есть физиономии, возбуждающие сразу
беспредметное и бесцельное отвращение. "Да, я действительно его где-то
встречал", - пробормотал он задумчиво, уже полчаса спустя после встречи.
Затем опять весь вечер пробыл в сквернейшем расположении духа; даже дурной
сон какой-то приснился ночью, и все-таки не пришло ему в голову, что вся
причина этой новой и особенной хандры его - один только давешний траурный
господин, хотя в этот вечер он не раз вспоминал его. Даже разозлился
мимоходом, что "такая дрянь" смеет так долго ему вспоминаться; приписать же
ему все свое волнение, наверно, почел бы даже унизительным, если б только
мысль об том пришла ему в голову. Два дня спустя опять встретились, в
толпе, при выходе с одного невского парохода. В этот, третий, раз
Вельчанинов готов был поклясться, что господин в траурной шляпе узнал его и
рванулся к нему, отвлекаемый и теснимый толпой; кажется, даже "осмелился"
протянуть к нему руку; может быть, даже вскрикнул и окликнул его по имени.
Последнего, впрочем, Вельчанинов не расслышал ясно, но... "кто же, однако,
эта каналья и почему он не подходит ко мне, если в самом деле узнает и если
так ему хочется подойти?" - злобно подумал он, садясь на извозчика и
отправляясь к Смольному монастырю. Через полчаса он уже спорил и шумел с
своим адвокатом, но вечером и ночью был опять в мерзейшей и самой
фантастической тоске. "Уж не разливается ли желчь?" - мнительно спрашивал
он себя, глядясь в зеркало.
Это была третья встреча. Потом дней пять сряду решительно "никто" не
встречался, а об "каналье" и слух замер. А между тем нет-нет да и
вспом