роходили уже. Мол, отважно взвейтесь над пропастью, покрепче
долбанитесь о дно, а потом до вас донесутся вежливые аплодисменты мирового сообщества. А
может, нам лучше без этих аплодисментов и без пропасти? Ведь жила Россия своим умом
тысячу лет, и неплохо выходило, достаточно на карту мира посмотреть. А теперь нам, значит,
пора в плавильный котел, потому что кто-то хорошо торганул цветами. Это мы еще посмотрим,
кому туда пора. Если кто-то сильно хочет нас переплавить, может оказаться, что мы ему
самому поможем расплавиться в черный дым. Чем, у нас есть, и долго еще будет!
И Александр оглушительно стукнул кулаком по столу, так, что проектор и ноутбук
подскочили. Затем наступила тишина. Стало слышно, как между окном и шторой бьется
заблудившаяся муха.
Иногда я сама не понимала, что вызывает в моей душе большее смятение - чудовищный
инструмент любви, с которым я имела дело, когда он превращался в волка, или эти дикие,
поистине волчьи взгляды на жизнь, которые он высказывал, пока был человеком. Возможно,
второе завораживало меня так же, как и... Я не стала додумывать эту мысль до конца - она
была слишком пугающей.
Тем более что завораживаться было нечем. Несмотря на весь свой кажущийся радикализм,
он говорил только про следствия и даже не упомянул причину - верхнюю крысу, занятую
чмокающим самососуществованием (вот почему я так не люблю слово "минет", подумала я,
вот она - психопатология обыденной жизни). Впрочем, скорей всего Александр все понимал,
но, как и положено оборотню, хитрил: жить в Семейной Аравии и не замечать аппарата можно
только за большие деньги, а они у него были. А может, и не хитрил... Ведь я сама все поняла
про upper rat и хуй сосаети только тогда, когда стала объяснять это в письме сестренке Е. А
как работает голова у волка, я пока не знала.
Первым в себя пришел лорд Крикет. На его лице отразилась искренняя печаль (я, конечно,
не подумала, что она искренняя, - просто мимическое мастерство британского аристократа
требовало именно этого слов). Он поглядел на часы и сказал:
- Я могу в чем-то понять ваши эмоции. Но, если честно, мне скучно следить за
маршрутом, по которому движется ваш ум. Это такая бесплодная пустыня! Люди проводят в
подобных спорах всю жизнь. А потом просто умирают.
- А что, - спросил Александр, - есть другие варианты?
- Есть, - сказал лорд Крикет. - Поверьте мне на слово, есть. Среди нас живут существа
иной природы. Вы, как я понимаю, испытываете к ним серьезный интерес. Так вот, этих
омерзительных оборотней, как вы выразились, не занимают пустяки, о которых вы говорите с
таким жаром. И они не прикрываются либеральной вывеской - тут вы ошиблись. Они вообще
не замечают миражей, которые заставляют вас краснеть и молотить кулаком по столу...
Александр хмуро опустил голову.
- Вряд ли вы даже сумели бы объяснить им, - продолжал лорд Крикет, - что именно
вызывает у вас столько желчи. Как сказал Торо, they march to the sound of a different
drummer ... У них вообще нет идеологии, но это не значит, что они обделены судьбой. Совсем
наоборот. Их существование намного реальнее человеческого. Ведь то, о чем вы сейчас
говорили, - просто сон. Возьмите газету пятидесятилетней давности и прочтите ее. Кургузые
глупые буквы, ничтожные амбиции мертвецов, еще не знающих, что они мертвецы... Все это,
нынешнее, о чем вы так печетесь, ничем не отличается от бурлившего в умах тогда - разве что
поменялся по
долбанитесь о дно, а потом до вас донесутся вежливые аплодисменты мирового сообщества. А
может, нам лучше без этих аплодисментов и без пропасти? Ведь жила Россия своим умом
тысячу лет, и неплохо выходило, достаточно на карту мира посмотреть. А теперь нам, значит,
пора в плавильный котел, потому что кто-то хорошо торганул цветами. Это мы еще посмотрим,
кому туда пора. Если кто-то сильно хочет нас переплавить, может оказаться, что мы ему
самому поможем расплавиться в черный дым. Чем, у нас есть, и долго еще будет!
И Александр оглушительно стукнул кулаком по столу, так, что проектор и ноутбук
подскочили. Затем наступила тишина. Стало слышно, как между окном и шторой бьется
заблудившаяся муха.
Иногда я сама не понимала, что вызывает в моей душе большее смятение - чудовищный
инструмент любви, с которым я имела дело, когда он превращался в волка, или эти дикие,
поистине волчьи взгляды на жизнь, которые он высказывал, пока был человеком. Возможно,
второе завораживало меня так же, как и... Я не стала додумывать эту мысль до конца - она
была слишком пугающей.
Тем более что завораживаться было нечем. Несмотря на весь свой кажущийся радикализм,
он говорил только про следствия и даже не упомянул причину - верхнюю крысу, занятую
чмокающим самососуществованием (вот почему я так не люблю слово "минет", подумала я,
вот она - психопатология обыденной жизни). Впрочем, скорей всего Александр все понимал,
но, как и положено оборотню, хитрил: жить в Семейной Аравии и не замечать аппарата можно
только за большие деньги, а они у него были. А может, и не хитрил... Ведь я сама все поняла
про upper rat и хуй сосаети только тогда, когда стала объяснять это в письме сестренке Е. А
как работает голова у волка, я пока не знала.
Первым в себя пришел лорд Крикет. На его лице отразилась искренняя печаль (я, конечно,
не подумала, что она искренняя, - просто мимическое мастерство британского аристократа
требовало именно этого слов). Он поглядел на часы и сказал:
- Я могу в чем-то понять ваши эмоции. Но, если честно, мне скучно следить за
маршрутом, по которому движется ваш ум. Это такая бесплодная пустыня! Люди проводят в
подобных спорах всю жизнь. А потом просто умирают.
- А что, - спросил Александр, - есть другие варианты?
- Есть, - сказал лорд Крикет. - Поверьте мне на слово, есть. Среди нас живут существа
иной природы. Вы, как я понимаю, испытываете к ним серьезный интерес. Так вот, этих
омерзительных оборотней, как вы выразились, не занимают пустяки, о которых вы говорите с
таким жаром. И они не прикрываются либеральной вывеской - тут вы ошиблись. Они вообще
не замечают миражей, которые заставляют вас краснеть и молотить кулаком по столу...
Александр хмуро опустил голову.
- Вряд ли вы даже сумели бы объяснить им, - продолжал лорд Крикет, - что именно
вызывает у вас столько желчи. Как сказал Торо, they march to the sound of a different
drummer ... У них вообще нет идеологии, но это не значит, что они обделены судьбой. Совсем
наоборот. Их существование намного реальнее человеческого. Ведь то, о чем вы сейчас
говорили, - просто сон. Возьмите газету пятидесятилетней давности и прочтите ее. Кургузые
глупые буквы, ничтожные амбиции мертвецов, еще не знающих, что они мертвецы... Все это,
нынешнее, о чем вы так печетесь, ничем не отличается от бурлившего в умах тогда - разве что
поменялся по