ском трактате, известном под названием "Салернский
кодекс здоровья" и составленном Арнольдом из Виллановы (1235 - 13П гг.). Это
замечательное произведение содержит множество медицинских рекомендаций по
борьбе с отравлениями, изложенных в стихотворной форме. Вообще слова "яд" и
"противоядие" довольно часто употребляются в "Кодексе". Вот только 2
примера:
Рута, чеснок, териак и орех, как и груши, и редька,
Противоядием служат от гибель сулящего яда.
Надо солонку поставить перед теми, кто трапезой занят.
С ядом справляется соль, а невкусное делает вкусным.
Интересно отметить, что еще за 3 - 4 века до Арнольда из Виллановы в
том же Салерно был создан практический труд под названием "Антидотарий" -
книга наиболее употребительных средств борьбы с отравлениями.
Нередко художественные произведения средневековых авторов строились на
сюжетах, связанных с использованием ядовитых веществ. Иногда в них
описывались способы, позволявшие предотвращать отравления или бороться с
ними. Подчас слова "яд" и "противоядия" в этих произведениях приобретали
иносказательный смысл: под ядом понималось зло, а противоядие олицетворяло
положительные качества человека. Например, выдающийся персидский поэт Саади
(XIII в.), напутствуя своего героя, восклицает:
Но, друг, ведь ты богат!
С противоядием не страшен яд.
Множество советов, рецептов и правил по борьбе с отравлениями
содержалось и в других сочинениях древности, немало их передавалось из
поколения в поколение у разных народов. Так, у индейцев как антидот против
яда отравленных стрел использовался табак, причем его употребляли не через
рот, а в виде табачного клистира. Некоторые приемы предупреждения отравлений
становились обрядами и должны были исполняться всеми членами общины (рода,
племени). Иногда они использовались лишь избранными, привилегированными
людьми. Например, в книге доминиканского монаха Ажилду да-Эспиноса (XVII в.)
описан способ создания резистентности к ядам с помощью самих ядов. Одна из
глав этой книги так и называется - "О яд ядущих". В ней да-Эспиноса так
описал обряд, существовавший на территории нынешней провинции Катанга
(республика Заир): "...По вечерам король деревни и с ним уважаемые люди,
которых мы бы назвали его министрами, изгнав из дома жен, детей и рабов,
принимались в огромном котле варить некую жидкость, изрядно зловонную и
гнусного вида, причем размешивал ее увешанный ужасными амулетами старик, без
сомнения, местный колдун...". Потом, как пишет да-Эспиноса, король и
министры по очереди пили адскую жидкость, предварительно размешав ее с водой
и медом диких пчел. На недоуменные вопросы монаха ему ответили, что это яд,
а пьют его каждый день по небольшой дозе для того, чтобы стать
невосприимчивым к отраве, "буде захочет ею воспользоваться некий
злонамеренный человек". На глазах у высказавшего недоверие да-Эспиноса отвар
дали выпить собаке. Не прошло и десяти минут, как несчастное животное
задергалось в предсмертных судорогах. Колдун предложил выпить монаху, но тот
отказался. "Теперь и я убедился в том, что это яд. По моему разумению, тут
не обошлось без дия-вола, а я не сомневался, что мне он помогать не
станет..." Нетрудно заметить, что в этом описании содержится нечто сходное
со способом создания невосприимчивости к яду,
кодекс здоровья" и составленном Арнольдом из Виллановы (1235 - 13П гг.). Это
замечательное произведение содержит множество медицинских рекомендаций по
борьбе с отравлениями, изложенных в стихотворной форме. Вообще слова "яд" и
"противоядие" довольно часто употребляются в "Кодексе". Вот только 2
примера:
Рута, чеснок, териак и орех, как и груши, и редька,
Противоядием служат от гибель сулящего яда.
Надо солонку поставить перед теми, кто трапезой занят.
С ядом справляется соль, а невкусное делает вкусным.
Интересно отметить, что еще за 3 - 4 века до Арнольда из Виллановы в
том же Салерно был создан практический труд под названием "Антидотарий" -
книга наиболее употребительных средств борьбы с отравлениями.
Нередко художественные произведения средневековых авторов строились на
сюжетах, связанных с использованием ядовитых веществ. Иногда в них
описывались способы, позволявшие предотвращать отравления или бороться с
ними. Подчас слова "яд" и "противоядия" в этих произведениях приобретали
иносказательный смысл: под ядом понималось зло, а противоядие олицетворяло
положительные качества человека. Например, выдающийся персидский поэт Саади
(XIII в.), напутствуя своего героя, восклицает:
Но, друг, ведь ты богат!
С противоядием не страшен яд.
Множество советов, рецептов и правил по борьбе с отравлениями
содержалось и в других сочинениях древности, немало их передавалось из
поколения в поколение у разных народов. Так, у индейцев как антидот против
яда отравленных стрел использовался табак, причем его употребляли не через
рот, а в виде табачного клистира. Некоторые приемы предупреждения отравлений
становились обрядами и должны были исполняться всеми членами общины (рода,
племени). Иногда они использовались лишь избранными, привилегированными
людьми. Например, в книге доминиканского монаха Ажилду да-Эспиноса (XVII в.)
описан способ создания резистентности к ядам с помощью самих ядов. Одна из
глав этой книги так и называется - "О яд ядущих". В ней да-Эспиноса так
описал обряд, существовавший на территории нынешней провинции Катанга
(республика Заир): "...По вечерам король деревни и с ним уважаемые люди,
которых мы бы назвали его министрами, изгнав из дома жен, детей и рабов,
принимались в огромном котле варить некую жидкость, изрядно зловонную и
гнусного вида, причем размешивал ее увешанный ужасными амулетами старик, без
сомнения, местный колдун...". Потом, как пишет да-Эспиноса, король и
министры по очереди пили адскую жидкость, предварительно размешав ее с водой
и медом диких пчел. На недоуменные вопросы монаха ему ответили, что это яд,
а пьют его каждый день по небольшой дозе для того, чтобы стать
невосприимчивым к отраве, "буде захочет ею воспользоваться некий
злонамеренный человек". На глазах у высказавшего недоверие да-Эспиноса отвар
дали выпить собаке. Не прошло и десяти минут, как несчастное животное
задергалось в предсмертных судорогах. Колдун предложил выпить монаху, но тот
отказался. "Теперь и я убедился в том, что это яд. По моему разумению, тут
не обошлось без дия-вола, а я не сомневался, что мне он помогать не
станет..." Нетрудно заметить, что в этом описании содержится нечто сходное
со способом создания невосприимчивости к яду,