лувийский язык был
широко распространен в Малой Азии. Им пользовались и хетты. Говорили ли на
этом языке троянцы? Конечно, по одной находке это нельзя утверждать.
Однако сам Корфман уверен, что жители Трои бронзового века по происхождению были лувийцами. Лувийцы — это один из индоевропейских народов,
которые наряду с хеттами около 2000 г. до н.э. переселились в Анатолию. Многие из предметов, обнаруженных в Трое, скорее принадлежат этой — восточной — анатолийской культуре, нежели греческой цивилизации.
Крепостные стены Трои напоминали анатолийские укрепления, а вовсе не
микенские: книзу стены расширялись, вверху же, возможно, были зубчатыми;
по периметру их располагались башни-надстройки. Оборонительный ров также
хорошо вписывается в общий — «восточный» — облик Трои: именно в Центральной Анатолии и Северной Сирии, а не в микенской Греции, можно встретить подобные крепости с хорошо укрепленным и тесно застроенным «Нижним
городом». Облик жилищ типичен именно для анатолийской архитектуры.
Культовые предметы, найденные в Трое, тоже хеттско-лувийского происхождения. Так, перед южными воротами Трои еще и сегодня видны четыре
стелы, установленные на мощном каменном постаменте — у хеттов они служили символами бога — покровителя города. Наконец, на кладбище, устроенном
близ городских стен, видны следы кремации. Такой способ погребения характерен для хеттов, а вовсе не для западных народов той эпохи. До позднеминойского периода, т.е. до 1400 г. до н.э., греки предавали тела покойников земле.
Опираясь на догадки филологов, Корфман отождествил Илион/Трою с городом или местностью «Wilusa», что не раз упоминается в хеттских клинописных
источниках. «Вилуса» находилась на северо-западе Малой Азии — примерно
там же, где была Троя. «Теперь, — отмечает Корфман, — мы вправе с еще большей вероятностью отнести Трою/Илион и ее жителей к хетто-лувийскому миру».
Если это так, то последствия данного открытия очень важны. Исследователи Трои могут использовать хеттские источники, сообщающие о Вилусе. Возможно, на лувийском языке имелись описания Троянской войны? Быть может,
эти источники были известны и Гомеру?
Как бы там ни было, нужно признать, что в бронзовом веке Малая Азия
играла выдающуюся роль в мировой истории. Здесь соединялись Запад и Восток, европейские новации сливались с новшествами, принесенными сюда из
Двуречья и Ближнего Востока. Местные жители впитывали новые идеи, развивали, совершенствовали их, обменивались ими с жителями соседних стран.
Отсюда — через Трою и другие города на побережье Эгейского моря — новаторские идеи проникали в Грецию.
Однако это положение было не только выгодным, но и роковым. Троя обречена была пребывать между двумя нередко враждовавшими силами: микенскими греками и хеттами. Вновь и вновь к ее стенам устремлялись враги. Из-за
Илиона вспыхивали войны. Подтверждение тому археологи обнаруживают в
многочисленных следах пожарищ. Наконец, около 1180 г. до н.э. Троя пережила
ВОСКРЕШЕНИЕ ТРОИ 101
некую катастрофу, после которой настали «темные века». Город пришел в упадок. Впрочем, упадок и запустение воцарились во всем тогдашнем мире.
Греки бронзового века — ахейцы, создавшие микенскую цивилизацию, —
поддерживали тесные отношения с Троей еще с середины II тысячелетия до н.э.
В этом убеждает анализ керамики — важнейшего товара древности.
Греческая керамика микенской эпохи — т.е. «микенская» или «ахейская»
керамика — появилась на западном побережье Малой Азии около 1500 г. до н.э
широко распространен в Малой Азии. Им пользовались и хетты. Говорили ли на
этом языке троянцы? Конечно, по одной находке это нельзя утверждать.
Однако сам Корфман уверен, что жители Трои бронзового века по происхождению были лувийцами. Лувийцы — это один из индоевропейских народов,
которые наряду с хеттами около 2000 г. до н.э. переселились в Анатолию. Многие из предметов, обнаруженных в Трое, скорее принадлежат этой — восточной — анатолийской культуре, нежели греческой цивилизации.
Крепостные стены Трои напоминали анатолийские укрепления, а вовсе не
микенские: книзу стены расширялись, вверху же, возможно, были зубчатыми;
по периметру их располагались башни-надстройки. Оборонительный ров также
хорошо вписывается в общий — «восточный» — облик Трои: именно в Центральной Анатолии и Северной Сирии, а не в микенской Греции, можно встретить подобные крепости с хорошо укрепленным и тесно застроенным «Нижним
городом». Облик жилищ типичен именно для анатолийской архитектуры.
Культовые предметы, найденные в Трое, тоже хеттско-лувийского происхождения. Так, перед южными воротами Трои еще и сегодня видны четыре
стелы, установленные на мощном каменном постаменте — у хеттов они служили символами бога — покровителя города. Наконец, на кладбище, устроенном
близ городских стен, видны следы кремации. Такой способ погребения характерен для хеттов, а вовсе не для западных народов той эпохи. До позднеминойского периода, т.е. до 1400 г. до н.э., греки предавали тела покойников земле.
Опираясь на догадки филологов, Корфман отождествил Илион/Трою с городом или местностью «Wilusa», что не раз упоминается в хеттских клинописных
источниках. «Вилуса» находилась на северо-западе Малой Азии — примерно
там же, где была Троя. «Теперь, — отмечает Корфман, — мы вправе с еще большей вероятностью отнести Трою/Илион и ее жителей к хетто-лувийскому миру».
Если это так, то последствия данного открытия очень важны. Исследователи Трои могут использовать хеттские источники, сообщающие о Вилусе. Возможно, на лувийском языке имелись описания Троянской войны? Быть может,
эти источники были известны и Гомеру?
Как бы там ни было, нужно признать, что в бронзовом веке Малая Азия
играла выдающуюся роль в мировой истории. Здесь соединялись Запад и Восток, европейские новации сливались с новшествами, принесенными сюда из
Двуречья и Ближнего Востока. Местные жители впитывали новые идеи, развивали, совершенствовали их, обменивались ими с жителями соседних стран.
Отсюда — через Трою и другие города на побережье Эгейского моря — новаторские идеи проникали в Грецию.
Однако это положение было не только выгодным, но и роковым. Троя обречена была пребывать между двумя нередко враждовавшими силами: микенскими греками и хеттами. Вновь и вновь к ее стенам устремлялись враги. Из-за
Илиона вспыхивали войны. Подтверждение тому археологи обнаруживают в
многочисленных следах пожарищ. Наконец, около 1180 г. до н.э. Троя пережила
ВОСКРЕШЕНИЕ ТРОИ 101
некую катастрофу, после которой настали «темные века». Город пришел в упадок. Впрочем, упадок и запустение воцарились во всем тогдашнем мире.
Греки бронзового века — ахейцы, создавшие микенскую цивилизацию, —
поддерживали тесные отношения с Троей еще с середины II тысячелетия до н.э.
В этом убеждает анализ керамики — важнейшего товара древности.
Греческая керамика микенской эпохи — т.е. «микенская» или «ахейская»
керамика — появилась на западном побережье Малой Азии около 1500 г. до н.э