Он посылал телеграмму за телеграммой: приказы о выступлении на марш воинских частей, об объявлении тревоги во всех полицейских и пограничных частях; приказы об аресте; распоряжения, предписания. В течение десяти часов
Стэнтон был не только военным министром, но и шефом полиции, верховным
судьей, диктатором. Рассказывают, что после короткой беседы с вице-президентом Джонсоном он просто отослал того домой. Впрочем, по другим свидетельствам, Джонсона вообще не разыскали.
Согласно первым приказам и распоряжениям, отданным Стэнтоном, все
пути, ведущие из города, следовало перекрыть; нельзя было дать преступникам
улизнуть. Вокзалы были заняты полицией; Потомак патрулировался военными
кораблями; шесть дорог, ведущих из Вашингтона, были перекрыты военными.
Но, как ни странно, две лазейки беглецам Стэнтон все же оставил. Обе вели в
нижний Мериленд. Хотя во время Гражданской войны небольшой штат Мериленд остался верен Союзу, однако его территорию наводнили партизаны Конфедерации. Одна дорога туда вела по длинному деревянному мосту, так называемому Мосту военной верфи, по которому можно было перебраться через реку
Анакостиа. Мост всегда охранялся, а в девять вечера его даже перекрывали. В
10.45 на мост въехал Бутс, убийца президента. Сержант — его звали Кобб —
остановил его и спросил имя и цель поездки. Бутс назвал свое настоящее имя и
сказал, что хочет добраться домой. Сержант Кобб велел его пропустить.
Военное министерство посчитало поведение сержанта «злополучной, но простительной ошибкой». Конечно, так оно и могло быть, но все же странно, что
военный трибунал не обратил особого внимания на поведение Кобба, хотя этой
же ночью сержант ошибся еще дважды. Почти вслед за Бутсом подъехал Девид
Харольд, заговорщик, который вместе с Пейном направился к дому госсекретаря
Сьюарда, но затем в трудную минуту бросил своего товарища. Харольда тоже
незамедлительно пропустили. Сержант Кобб сказал, что принял его, как и Бутса,
за ночного гуляку, развлекавшегося в Вашингтоне, а потом поспешившего домой.
УБИЙСТВО АВРААМА ЛИНКОЛЬНА 409
А затем, всего через несколько минут, на мосту показался еще один, третий,
всадник. Это был конюх, гнавшийся за Харольдом. Харольд и Пейн одолжили у
него лошадей, договорившись, что вернут их до девяти вечера. Конюх уже поджидал клиентов. И тут Харольд, мчавшийся прочь от виллы Сьюарда, прямо у
него на глазах пронесся мимо конюшни. Конюх узнал должника, тотчас вскочил в седло и погнался за беглецом. Но вот этого третьего всадника, въехавшего
на Мост военной верфи, сержант Кобб уже не пропустил, хотя задержанный и
объяснял, что у него украли лошадь. Кобб твердил ему одно: «Мост перекрыт».
Конюх вернулся в город и заявил в полицию про украденную лошадь. Полиция, уже оповещенная о покушении, предположила, что между кражей лошади
и бегством заговорщиков может быть какая-то связь. Решено было пуститься в
погоню, а для этого полицейские обратились в штаб-квартиру армии и потребовали выдать им лошадей. Запрос отклонили: никаких лошадей в распоряжении
нет, и вообще военные сами позаботятся о преследовании. Так и случилось, но
лишь на следующий день...
Странно также, что в театре Бутс смог беспрепятственно войти в ложу президента. Ведь в коридоре перед дверью в ложу полагалось находиться полицейскому. Однако Паркер — так звали этого человека — вместо того, чтобы стоять на
посту, поначалу уселся в зрительном зале, а затем направился в бар. Позднее
выяснилось, что этот человек имел дурную репутаци
Стэнтон был не только военным министром, но и шефом полиции, верховным
судьей, диктатором. Рассказывают, что после короткой беседы с вице-президентом Джонсоном он просто отослал того домой. Впрочем, по другим свидетельствам, Джонсона вообще не разыскали.
Согласно первым приказам и распоряжениям, отданным Стэнтоном, все
пути, ведущие из города, следовало перекрыть; нельзя было дать преступникам
улизнуть. Вокзалы были заняты полицией; Потомак патрулировался военными
кораблями; шесть дорог, ведущих из Вашингтона, были перекрыты военными.
Но, как ни странно, две лазейки беглецам Стэнтон все же оставил. Обе вели в
нижний Мериленд. Хотя во время Гражданской войны небольшой штат Мериленд остался верен Союзу, однако его территорию наводнили партизаны Конфедерации. Одна дорога туда вела по длинному деревянному мосту, так называемому Мосту военной верфи, по которому можно было перебраться через реку
Анакостиа. Мост всегда охранялся, а в девять вечера его даже перекрывали. В
10.45 на мост въехал Бутс, убийца президента. Сержант — его звали Кобб —
остановил его и спросил имя и цель поездки. Бутс назвал свое настоящее имя и
сказал, что хочет добраться домой. Сержант Кобб велел его пропустить.
Военное министерство посчитало поведение сержанта «злополучной, но простительной ошибкой». Конечно, так оно и могло быть, но все же странно, что
военный трибунал не обратил особого внимания на поведение Кобба, хотя этой
же ночью сержант ошибся еще дважды. Почти вслед за Бутсом подъехал Девид
Харольд, заговорщик, который вместе с Пейном направился к дому госсекретаря
Сьюарда, но затем в трудную минуту бросил своего товарища. Харольда тоже
незамедлительно пропустили. Сержант Кобб сказал, что принял его, как и Бутса,
за ночного гуляку, развлекавшегося в Вашингтоне, а потом поспешившего домой.
УБИЙСТВО АВРААМА ЛИНКОЛЬНА 409
А затем, всего через несколько минут, на мосту показался еще один, третий,
всадник. Это был конюх, гнавшийся за Харольдом. Харольд и Пейн одолжили у
него лошадей, договорившись, что вернут их до девяти вечера. Конюх уже поджидал клиентов. И тут Харольд, мчавшийся прочь от виллы Сьюарда, прямо у
него на глазах пронесся мимо конюшни. Конюх узнал должника, тотчас вскочил в седло и погнался за беглецом. Но вот этого третьего всадника, въехавшего
на Мост военной верфи, сержант Кобб уже не пропустил, хотя задержанный и
объяснял, что у него украли лошадь. Кобб твердил ему одно: «Мост перекрыт».
Конюх вернулся в город и заявил в полицию про украденную лошадь. Полиция, уже оповещенная о покушении, предположила, что между кражей лошади
и бегством заговорщиков может быть какая-то связь. Решено было пуститься в
погоню, а для этого полицейские обратились в штаб-квартиру армии и потребовали выдать им лошадей. Запрос отклонили: никаких лошадей в распоряжении
нет, и вообще военные сами позаботятся о преследовании. Так и случилось, но
лишь на следующий день...
Странно также, что в театре Бутс смог беспрепятственно войти в ложу президента. Ведь в коридоре перед дверью в ложу полагалось находиться полицейскому. Однако Паркер — так звали этого человека — вместо того, чтобы стоять на
посту, поначалу уселся в зрительном зале, а затем направился в бар. Позднее
выяснилось, что этот человек имел дурную репутаци