добился наивысшего отличия, он вдруг изменился, стал пренебрегать занятиями, и через пару лет «за леность и нехождение в
классы» его изгоняют из университета.
Прошло полтора года после драки с Орловыми, и Потемкин вновь появился
при дворе — не он этого хотел, за ним прислала Екатерина. Он был произведен
в камергеры, и теперь его стали титуловать «ваше превосходительство». Однако, когда разразилась первая Русско-турецкая война, Потемкин отправился в
действующую армию.
Он не раз отличался в сражениях и потому быстро продвигался по службе,
его наградили орденами Св. Анны и Св. Георгия. Его начальник, генерал Румянцев, писал в своем рапорте императрице о том, что Потемкин «сражается, не
щадя себя»: «Никем не побуждаемый, следуя одной своей воле, он использовал
всякий повод, дабы участвовать в сражении».
Это произвело большое впечатление на Екатерину. Когда Потемкин, получив отпуск, прибыл в Петербург, императрица дала ему аудиенцию, а, прощаясь, разрешила ему присылать письма лично ей. В письме от 4 декабря 1773 г.
она дала ему понять, что и впредь не хотела бы порывать с ним: «Поскольку со
своей стороны я стремлюсь сберечь честолюбивого, мужественного, умного,
толкового человека, прошу Вас не подвергать себя опасности. Прочитав это
письмо. Вы, быть может, спросите, с какой целью оно было написано. На это
хочу Вам ответствовать: дабы в Ваших руках был залог моих мыслей о Вас,
поелику всегда остаюсь безмерно благоволящая Вам Екатерина».
ПОТЕМКИНСКИЕ ДЕРЕВНИ... НЕ ИЗ КАРТОНА! 371
Потемкин увидел в этом, как пишет его биограф Соловейчик, «желанное
приглашение» и тотчас помчался в Петербург; совершилась «революция в алькове».
Теперь ему незачем было страшиться нового столкновения с Орловыми.
Григорий Орлов попал у императрицы в немилость, ибо однажды она обнаружила, что он ей неверен. Тогда и Екатерина завела себе нового любовника. Им
оказался гвардейский офицер Александр Васильчиков, молодой, миловидный
человек, но ничего выдающегося в нем не проглядывалось. Орлов — в ту пору
его не было в Петербурге, — узнав о новом фаворите, впал в бешенство, к тому
же Екатерина лишила его занимаемых им должностей (впрочем, вслед за тем он
поразительно быстро успокоился). Прошло немного времени; теперь придворные и иностранные дипломаты стали уделять все внимание лишь Потемкину,
занявшему место невзрачного Васильчикова.
Посланники, пребывавшие в Петербурге, известили о смене фаворита все
европейские правительства. Ведь случившееся было не только частным делом
российской императрицы, но означало перемену в политическом руководстве,
перемену, которая могла иметь важнейшие последствия. Даже слабый, ничтожный фаворит все равно играл серьезную роль. Ведь как-никак он был важным
государственным сановником. Он был старшим флигель-адъютантом и занимал ряд значительных военных постов. Он жил во дворце императрицы. Его
комнаты располагались прямо под ее личными покоями и соединялись с ними
лестницей. Все его расходы оплачивались из государственной казны, и, естественно, он получал жалованье.
Подобную систему ввела не Екатерина, а императрица Анна Ивановна, дочь
царя Ивана V; при содействии гвардии она была провозглашена императрицей
в 1730 г., после смерти Петра II. Своим фаворитом и соправителем она сделала
шталмейстера, курляндца Эрнста Иоганна фон Бирона. Преемницы Анны на
русском троне переняли традицию выбора фаворитов. Своего расцвета подобный принцип правления достиг несомненно при Екатерине. За 44 года у
классы» его изгоняют из университета.
Прошло полтора года после драки с Орловыми, и Потемкин вновь появился
при дворе — не он этого хотел, за ним прислала Екатерина. Он был произведен
в камергеры, и теперь его стали титуловать «ваше превосходительство». Однако, когда разразилась первая Русско-турецкая война, Потемкин отправился в
действующую армию.
Он не раз отличался в сражениях и потому быстро продвигался по службе,
его наградили орденами Св. Анны и Св. Георгия. Его начальник, генерал Румянцев, писал в своем рапорте императрице о том, что Потемкин «сражается, не
щадя себя»: «Никем не побуждаемый, следуя одной своей воле, он использовал
всякий повод, дабы участвовать в сражении».
Это произвело большое впечатление на Екатерину. Когда Потемкин, получив отпуск, прибыл в Петербург, императрица дала ему аудиенцию, а, прощаясь, разрешила ему присылать письма лично ей. В письме от 4 декабря 1773 г.
она дала ему понять, что и впредь не хотела бы порывать с ним: «Поскольку со
своей стороны я стремлюсь сберечь честолюбивого, мужественного, умного,
толкового человека, прошу Вас не подвергать себя опасности. Прочитав это
письмо. Вы, быть может, спросите, с какой целью оно было написано. На это
хочу Вам ответствовать: дабы в Ваших руках был залог моих мыслей о Вас,
поелику всегда остаюсь безмерно благоволящая Вам Екатерина».
ПОТЕМКИНСКИЕ ДЕРЕВНИ... НЕ ИЗ КАРТОНА! 371
Потемкин увидел в этом, как пишет его биограф Соловейчик, «желанное
приглашение» и тотчас помчался в Петербург; совершилась «революция в алькове».
Теперь ему незачем было страшиться нового столкновения с Орловыми.
Григорий Орлов попал у императрицы в немилость, ибо однажды она обнаружила, что он ей неверен. Тогда и Екатерина завела себе нового любовника. Им
оказался гвардейский офицер Александр Васильчиков, молодой, миловидный
человек, но ничего выдающегося в нем не проглядывалось. Орлов — в ту пору
его не было в Петербурге, — узнав о новом фаворите, впал в бешенство, к тому
же Екатерина лишила его занимаемых им должностей (впрочем, вслед за тем он
поразительно быстро успокоился). Прошло немного времени; теперь придворные и иностранные дипломаты стали уделять все внимание лишь Потемкину,
занявшему место невзрачного Васильчикова.
Посланники, пребывавшие в Петербурге, известили о смене фаворита все
европейские правительства. Ведь случившееся было не только частным делом
российской императрицы, но означало перемену в политическом руководстве,
перемену, которая могла иметь важнейшие последствия. Даже слабый, ничтожный фаворит все равно играл серьезную роль. Ведь как-никак он был важным
государственным сановником. Он был старшим флигель-адъютантом и занимал ряд значительных военных постов. Он жил во дворце императрицы. Его
комнаты располагались прямо под ее личными покоями и соединялись с ними
лестницей. Все его расходы оплачивались из государственной казны, и, естественно, он получал жалованье.
Подобную систему ввела не Екатерина, а императрица Анна Ивановна, дочь
царя Ивана V; при содействии гвардии она была провозглашена императрицей
в 1730 г., после смерти Петра II. Своим фаворитом и соправителем она сделала
шталмейстера, курляндца Эрнста Иоганна фон Бирона. Преемницы Анны на
русском троне переняли традицию выбора фаворитов. Своего расцвета подобный принцип правления достиг несомненно при Екатерине. За 44 года у