о и различных мелких чинов, входили окольничий Клешнин, думный дьяк Вылузгин, церковь направила для надзора за
следствием митрополита Гелвасия. Расследование велось максимально тщательно, были опрошены сотни людей. Допросы происходили публично, во дворе
Кремля, в присутствии десятков и сотен (быть может) любопытных. При таком
ведении дела фальсификация показаний и давление на свидетелей были полностью исключены — члены комиссии придерживались, если выражаться современным языком, различной политической ориентации и каждый зорко следил за каждым, готовясь воспользоваться любой оплошностью. Главными свидетелями гибели царевича были четверо мальчиков, мамка Волохова, кормилица Тучкова, постельница Колобова. Их показания и легли в основу заключения
комиссии о гибели Дмитрия в результате несчастного случая, и это тогда, в
1591 г., признала вся Россия! 400 лет изучали историки «угличское дело», и никто не обращал внимание, что на вопрос следователей мальчикам: «Хто в те поры
за царевичем были?» (Кто был рядом в момент происшествия?), мальчики дружно отвечали, что только они четверо, «да кормилица, да постельница!». Вот так —
Василису Волохову они не упоминали и, следовательно, ее не было рядом в
момент гибели Дмитрия! Где же она была?
Мария Нагая допросам не подвергалась — следователи не рискнули допрашивать пусть бывшую, но все же царицу, но известно, что Мария и ее брат
Андрей в момент гибели царевича сидели за обедом. Им прислуживали трое
видных служителей двора экс-царицы — подключники Ларионов, Гнидин и
Иванов, а также стряпчий Юдин. Этот стряпчий (что-то вроде официанта) оказался восьмым свидетелем, кто видел происшедшую во дворе трагедию. Остальные трое не видели и узнали обо всем, только когда вбежал Петрушка
Колобов. За царским столом прислуживали стряпчие и стольники, но отнюдь не
подключники. Они хозяйственники, так сказать, «замы» ключника (завхоза,
администратора, управляющего). Пусть Мария в почетной ссылке под жестким
надзором Битяговского, но она все же царица, и что-то нигде не сказано, что'
дьяк «контролировал» доходы Нагих так, что у царского стола вынуждены прислуживать подключники вместо стряпчих и стольников из-за нехватки денег на
жалованье слугам!
Стряпчий по рангу младше подключника, и Юдин должен был смотреть за
обедающими Марией и Андреем, чтобы вовремя успеть прислужить. Он же
глазел в окно на играющих детей, хотя рядом с ним прислуживали слуги более
высокого ранга — на это даже комиссия Шуйского не обратила внимания.
Юдин сказал на следствии, что видел, как мальчики играли и как царевич
«накололся на нож», но следователи так и не смогли установить точный момент,
когда царевич нанес себе рану в горло. Этого не видел никто из присутствующих.
Холмс и Пуаро, очень возможно, согласились бы с выводами комиссии
(а может быть, нет), а вот патер Браун вряд ли. Он вспомнил бы «Сломанную
шпагу» и сказал: «Где умный человек прячет лист? — В лесу. А убитого? — На
поле боя. А если не было никакой битвы? — Он сделает все, чтобы она была! «В
Угличе не было битвы, а был самосуд с пятнадцатью трупами в результате.
Главной же целью был Осип Волохов — его надо было заставить замолчать навсегда!
В те времена не знали хронометража, не проводили следственных экспериментов для восстановления полной картины преступления, последующие историки тоже не пытались по минутам воспроизвести последовательность событий. Попробуем восполнить это упущение, учитывая и многое другое.
Итак: Мария с сыном возвр
следствием митрополита Гелвасия. Расследование велось максимально тщательно, были опрошены сотни людей. Допросы происходили публично, во дворе
Кремля, в присутствии десятков и сотен (быть может) любопытных. При таком
ведении дела фальсификация показаний и давление на свидетелей были полностью исключены — члены комиссии придерживались, если выражаться современным языком, различной политической ориентации и каждый зорко следил за каждым, готовясь воспользоваться любой оплошностью. Главными свидетелями гибели царевича были четверо мальчиков, мамка Волохова, кормилица Тучкова, постельница Колобова. Их показания и легли в основу заключения
комиссии о гибели Дмитрия в результате несчастного случая, и это тогда, в
1591 г., признала вся Россия! 400 лет изучали историки «угличское дело», и никто не обращал внимание, что на вопрос следователей мальчикам: «Хто в те поры
за царевичем были?» (Кто был рядом в момент происшествия?), мальчики дружно отвечали, что только они четверо, «да кормилица, да постельница!». Вот так —
Василису Волохову они не упоминали и, следовательно, ее не было рядом в
момент гибели Дмитрия! Где же она была?
Мария Нагая допросам не подвергалась — следователи не рискнули допрашивать пусть бывшую, но все же царицу, но известно, что Мария и ее брат
Андрей в момент гибели царевича сидели за обедом. Им прислуживали трое
видных служителей двора экс-царицы — подключники Ларионов, Гнидин и
Иванов, а также стряпчий Юдин. Этот стряпчий (что-то вроде официанта) оказался восьмым свидетелем, кто видел происшедшую во дворе трагедию. Остальные трое не видели и узнали обо всем, только когда вбежал Петрушка
Колобов. За царским столом прислуживали стряпчие и стольники, но отнюдь не
подключники. Они хозяйственники, так сказать, «замы» ключника (завхоза,
администратора, управляющего). Пусть Мария в почетной ссылке под жестким
надзором Битяговского, но она все же царица, и что-то нигде не сказано, что'
дьяк «контролировал» доходы Нагих так, что у царского стола вынуждены прислуживать подключники вместо стряпчих и стольников из-за нехватки денег на
жалованье слугам!
Стряпчий по рангу младше подключника, и Юдин должен был смотреть за
обедающими Марией и Андреем, чтобы вовремя успеть прислужить. Он же
глазел в окно на играющих детей, хотя рядом с ним прислуживали слуги более
высокого ранга — на это даже комиссия Шуйского не обратила внимания.
Юдин сказал на следствии, что видел, как мальчики играли и как царевич
«накололся на нож», но следователи так и не смогли установить точный момент,
когда царевич нанес себе рану в горло. Этого не видел никто из присутствующих.
Холмс и Пуаро, очень возможно, согласились бы с выводами комиссии
(а может быть, нет), а вот патер Браун вряд ли. Он вспомнил бы «Сломанную
шпагу» и сказал: «Где умный человек прячет лист? — В лесу. А убитого? — На
поле боя. А если не было никакой битвы? — Он сделает все, чтобы она была! «В
Угличе не было битвы, а был самосуд с пятнадцатью трупами в результате.
Главной же целью был Осип Волохов — его надо было заставить замолчать навсегда!
В те времена не знали хронометража, не проводили следственных экспериментов для восстановления полной картины преступления, последующие историки тоже не пытались по минутам воспроизвести последовательность событий. Попробуем восполнить это упущение, учитывая и многое другое.
Итак: Мария с сыном возвр