т посредством детоброжения. Ах, и на
своем пути в сем бредном подлунном мире, разве я питался норманно?
Что за немилосердная сила повергла меня в это жирное несчастие?"
И снова Франк взглянул вниз, на жуткую картину, помутившую его
взор чудовищным весом. "Прибавление на целых двенадцать дюймов,
Боже! Но ведь я не жирнее своего брата Джоффри, чей отец Алек
произошел от Кеннета через Лесли, который породил Артура, сына Эрика
из дома Рональда и Апреля, хранителей Джеймса из Ньюкасла, кто
выиграл "Мэйдлайн" при ставках 2 к 1 на Серебряном Цветке, обойдя
10:2 Турнепс по 4/3 пенса за фунт?"
Он спустился вниз раздавленный и оближенный, ощущая непомерный
гнус, который лег на его клячи - даже женино потряпанное лицо не
засветило обычную улыбку в голове Франка, который, как помните, был
малый не промух. Жена его, бывшая каролица красоты, созерцала его со
странным, но самодовольным видом.
"Что это бложет тебя, Франк?" - спросила она, растягивая свое
морщинистое, как червослив, лицо. "Ты выглядишь презренно, даже,
пожалуй, неприлично," - добавила она.
"Это-то ничего, но вот я прибавил на целых двенадцать дюймов
больше, чем в это же самое время вчера, по этим вот самым часам -
разве я не несчастнейший из людей. Не дерзай говорить со мной, ибо я
могу поразить тебя смертельным ударом, - это испытание я должен
скосить один."
"Боже мой! Франк, ты жутко поразил меня столь мрачными
словесами - разве я виновата в твоем страшном несластии?"
Франк грустно посмотрел на жену, забыв на минуту причину своего
горя. Медленно, но тихо подойдя к ней, он взялся за голову как
следует и, без промуха нанеся несколько быстрых ударов, безжалостно
сразил ее наповал.
"Не подобало ей видеть меня таким жирным," - пробормотал он, -
"к тому же в ее тридцать второй день рождения."
В это утро Франку пришлось самому готовить себе завтрак -
впрочем, как и в следующие утра.
Две (а может, три) недели спустя Франк вновь, проснувшись,
обнаружил, что на нем нет мух.
"Этот Франк - малый не промух," - подумал он; но к его
величайшему удивлению, очень много мух было на жене, которая все еще
лежала на полу в кухне.
"Не могу вкушать хлеб, пока она лежит здесь," - подумал он
вглух, записывая каждое слово. "Я должен доставить ее в родимый дом,
где ее примут с радостью."
Он запихал ее в небольшой мешок (в ней всего-то было метр
двадцать) и направился к тому законному дому. Вот Франк постучался в
дверь, и теща открыла.
"Я принес Мэриан домой, миссис Сатерскилл" (так и не привик он
называть тещу "мамой"). Он развязал мешок и вывалил Мэриан на порог.
"В моем доме я не потерплю всех этих мух," - вскричала миссис
Сатерскилл, ибо она очень гордилась своим домом, и захлопнула дверь.
"Уж могла бы, по крайней мере, предложить мне чашечку чаю," - мрачно
подумал Фрэнк, вновь взваливая проблему на свои клячи.
Славный пес Найджел
Гав-гав, глядите, вот бежит
Косматый наш дружок.
Фонарный столб он оросит
И - дальше со всех ног.
Славный песик! Хвост вразлет -
Служи, милок, служи!
Тебя, мой умник, радость ждет -
ЗАВТРА В ТРИ ЧАСА ПОПОЛУДНИ
МЫ УСЫПИМ ТЕБЯ, НАЙДЖЕЛ.
У ЗУДНОГО
Мадам: Мой дуплистый зуб сильно меня крючит.
Сэр: Солитесь же в это грустло,
своем пути в сем бредном подлунном мире, разве я питался норманно?
Что за немилосердная сила повергла меня в это жирное несчастие?"
И снова Франк взглянул вниз, на жуткую картину, помутившую его
взор чудовищным весом. "Прибавление на целых двенадцать дюймов,
Боже! Но ведь я не жирнее своего брата Джоффри, чей отец Алек
произошел от Кеннета через Лесли, который породил Артура, сына Эрика
из дома Рональда и Апреля, хранителей Джеймса из Ньюкасла, кто
выиграл "Мэйдлайн" при ставках 2 к 1 на Серебряном Цветке, обойдя
10:2 Турнепс по 4/3 пенса за фунт?"
Он спустился вниз раздавленный и оближенный, ощущая непомерный
гнус, который лег на его клячи - даже женино потряпанное лицо не
засветило обычную улыбку в голове Франка, который, как помните, был
малый не промух. Жена его, бывшая каролица красоты, созерцала его со
странным, но самодовольным видом.
"Что это бложет тебя, Франк?" - спросила она, растягивая свое
морщинистое, как червослив, лицо. "Ты выглядишь презренно, даже,
пожалуй, неприлично," - добавила она.
"Это-то ничего, но вот я прибавил на целых двенадцать дюймов
больше, чем в это же самое время вчера, по этим вот самым часам -
разве я не несчастнейший из людей. Не дерзай говорить со мной, ибо я
могу поразить тебя смертельным ударом, - это испытание я должен
скосить один."
"Боже мой! Франк, ты жутко поразил меня столь мрачными
словесами - разве я виновата в твоем страшном несластии?"
Франк грустно посмотрел на жену, забыв на минуту причину своего
горя. Медленно, но тихо подойдя к ней, он взялся за голову как
следует и, без промуха нанеся несколько быстрых ударов, безжалостно
сразил ее наповал.
"Не подобало ей видеть меня таким жирным," - пробормотал он, -
"к тому же в ее тридцать второй день рождения."
В это утро Франку пришлось самому готовить себе завтрак -
впрочем, как и в следующие утра.
Две (а может, три) недели спустя Франк вновь, проснувшись,
обнаружил, что на нем нет мух.
"Этот Франк - малый не промух," - подумал он; но к его
величайшему удивлению, очень много мух было на жене, которая все еще
лежала на полу в кухне.
"Не могу вкушать хлеб, пока она лежит здесь," - подумал он
вглух, записывая каждое слово. "Я должен доставить ее в родимый дом,
где ее примут с радостью."
Он запихал ее в небольшой мешок (в ней всего-то было метр
двадцать) и направился к тому законному дому. Вот Франк постучался в
дверь, и теща открыла.
"Я принес Мэриан домой, миссис Сатерскилл" (так и не привик он
называть тещу "мамой"). Он развязал мешок и вывалил Мэриан на порог.
"В моем доме я не потерплю всех этих мух," - вскричала миссис
Сатерскилл, ибо она очень гордилась своим домом, и захлопнула дверь.
"Уж могла бы, по крайней мере, предложить мне чашечку чаю," - мрачно
подумал Фрэнк, вновь взваливая проблему на свои клячи.
Славный пес Найджел
Гав-гав, глядите, вот бежит
Косматый наш дружок.
Фонарный столб он оросит
И - дальше со всех ног.
Славный песик! Хвост вразлет -
Служи, милок, служи!
Тебя, мой умник, радость ждет -
ЗАВТРА В ТРИ ЧАСА ПОПОЛУДНИ
МЫ УСЫПИМ ТЕБЯ, НАЙДЖЕЛ.
У ЗУДНОГО
Мадам: Мой дуплистый зуб сильно меня крючит.
Сэр: Солитесь же в это грустло,