ния.
Он вышел из палаты, а оставшиеся проводили его взглядами.
- Мы не можем сделать этого с Джимми! - закричала Пейдж.
Доктор Уоллис прочистил горло.
- Пейдж...
- А что, если мы заберем его отсюда и спрячем в другой палате? Вдруг мы что-то упустили... Заговорил Бенджамин Уоллис.
- Пейдж, это не просьба. Это приказ. - Он повернулся к Джорджу Ингланду. - Может быть, вы?..
- Нет! - воскликнула Пейдж. - Я.., я сделаю это.
- Очень хорошо.
- Но если вы не возражаете, я хотела бы остаться с ним одна.
Джордж Ингланд погладил ее по плечу.
- Мне очень жаль, Пейдж.
- Я знаю.
Ингланд и Уоллис вышли из палаты.
Пейдж осталась с Джимми одна. Она посмотрела на кислородную маску, которая поддерживала его жизнь, на капельницы, питавшие тело. Как просто было перекрыть кислород и оборвать его жизнь! Но ведь у парня были такие прекрасные мечты, такие грандиозные планы.
"Когда-нибудь я тоже стану врачом. Я хочу быть похожим на вас”.
"А вы знаете, что я собираюсь жениться? Ее зовут Бетси.., мы собираемся завести полдюжины детишек. Первую девочку назовем Пейдж”.
У него было очень много того, ради чего стоило жить.
Пейдж стояла и смотрела на Джимми, слезы застилали глаза, все плыло как в тумане.
- Проклятье! - воскликнула она. - Да ты просто трус! А как же все твои мечты? Я думала, ты хотел стать врачом! Ответь мне! Ты слышишь меня? Открой глаза! - Она посмотрела на его бледное лицо. Никакой реакции. - Мне жаль, - прошептала Пейдж, - очень жаль. - Она нагнулась, чтобы поцеловать Джимми в щеку, и вдруг медленно выпрямилась, потому что смотрела в его открытые глаза. - Джимми! Джимми!
Он моргнул и снова закрыл глаза. Пейдж схватила его за руку, наклонилась и заговорила сквозь всхлипывания:
- Джимми, а ты слышал анекдот про пациента, которого кормили внутривенно через капельницу? Он как-то попросил доктора: “А нельзя прибавить еще бутылочку? Ко мне на обед придет гость”.
Глава 19
Хони была счастлива, как никогда в жизни. У нее складывались с пациентами очень теплые отношения, какие были мало у кого из остальных врачей. Она действительно заботилась о своих больных. Среди них были и старики, и малыши. При назначениях в отделения доктор Уоллис следил за тем, чтобы у нее не возникало каких-либо неприятностей. Он хотел, чтобы Хони оставалась в больнице и всегда была под рукой.
Хони завидовала медсестрам. Ведь они могли ухаживать за пациентами, не думая о том, как их лечить. “Я никогда не хотела быть врачом, - размышляла она. - Я всегда хотела быть только медсестрой”.
Но в семье Тафтов не было медсестер.
***
После обеда Хони нередко уходила из больницы и отправлялась по магазинам, чтобы купить подарки детишкам из отделения педиатрии.
- Я люблю детей, - поделилась она с Кэт.
- Ты собираешься иметь большую семью?
- Да, у меня будет много детей, - мечтательно заявила Хони. - Но сначала мне надо найти их отца.
***
Одним из любимых пациентов Хони в отделении для престарелых больных был Даниэль Макгуайр, общительный мужчина девяноста лет, страдавший болезнью печени. В молодости он был заядлым игроком, однако и теперь любил заключать пари с Хони.
- Спорю на пятьдесят центов, что санитар опоздает с завтраком.
- Спорю на доллар, что после обеда пойдет дождь.
- Ставлю десять к одному, что я поправлюсь.
- На этот раз я не буду с вами спорить. Я полностью на вашей стороне.
Он вышел из палаты, а оставшиеся проводили его взглядами.
- Мы не можем сделать этого с Джимми! - закричала Пейдж.
Доктор Уоллис прочистил горло.
- Пейдж...
- А что, если мы заберем его отсюда и спрячем в другой палате? Вдруг мы что-то упустили... Заговорил Бенджамин Уоллис.
- Пейдж, это не просьба. Это приказ. - Он повернулся к Джорджу Ингланду. - Может быть, вы?..
- Нет! - воскликнула Пейдж. - Я.., я сделаю это.
- Очень хорошо.
- Но если вы не возражаете, я хотела бы остаться с ним одна.
Джордж Ингланд погладил ее по плечу.
- Мне очень жаль, Пейдж.
- Я знаю.
Ингланд и Уоллис вышли из палаты.
Пейдж осталась с Джимми одна. Она посмотрела на кислородную маску, которая поддерживала его жизнь, на капельницы, питавшие тело. Как просто было перекрыть кислород и оборвать его жизнь! Но ведь у парня были такие прекрасные мечты, такие грандиозные планы.
"Когда-нибудь я тоже стану врачом. Я хочу быть похожим на вас”.
"А вы знаете, что я собираюсь жениться? Ее зовут Бетси.., мы собираемся завести полдюжины детишек. Первую девочку назовем Пейдж”.
У него было очень много того, ради чего стоило жить.
Пейдж стояла и смотрела на Джимми, слезы застилали глаза, все плыло как в тумане.
- Проклятье! - воскликнула она. - Да ты просто трус! А как же все твои мечты? Я думала, ты хотел стать врачом! Ответь мне! Ты слышишь меня? Открой глаза! - Она посмотрела на его бледное лицо. Никакой реакции. - Мне жаль, - прошептала Пейдж, - очень жаль. - Она нагнулась, чтобы поцеловать Джимми в щеку, и вдруг медленно выпрямилась, потому что смотрела в его открытые глаза. - Джимми! Джимми!
Он моргнул и снова закрыл глаза. Пейдж схватила его за руку, наклонилась и заговорила сквозь всхлипывания:
- Джимми, а ты слышал анекдот про пациента, которого кормили внутривенно через капельницу? Он как-то попросил доктора: “А нельзя прибавить еще бутылочку? Ко мне на обед придет гость”.
Глава 19
Хони была счастлива, как никогда в жизни. У нее складывались с пациентами очень теплые отношения, какие были мало у кого из остальных врачей. Она действительно заботилась о своих больных. Среди них были и старики, и малыши. При назначениях в отделения доктор Уоллис следил за тем, чтобы у нее не возникало каких-либо неприятностей. Он хотел, чтобы Хони оставалась в больнице и всегда была под рукой.
Хони завидовала медсестрам. Ведь они могли ухаживать за пациентами, не думая о том, как их лечить. “Я никогда не хотела быть врачом, - размышляла она. - Я всегда хотела быть только медсестрой”.
Но в семье Тафтов не было медсестер.
***
После обеда Хони нередко уходила из больницы и отправлялась по магазинам, чтобы купить подарки детишкам из отделения педиатрии.
- Я люблю детей, - поделилась она с Кэт.
- Ты собираешься иметь большую семью?
- Да, у меня будет много детей, - мечтательно заявила Хони. - Но сначала мне надо найти их отца.
***
Одним из любимых пациентов Хони в отделении для престарелых больных был Даниэль Макгуайр, общительный мужчина девяноста лет, страдавший болезнью печени. В молодости он был заядлым игроком, однако и теперь любил заключать пари с Хони.
- Спорю на пятьдесят центов, что санитар опоздает с завтраком.
- Спорю на доллар, что после обеда пойдет дождь.
- Ставлю десять к одному, что я поправлюсь.
- На этот раз я не буду с вами спорить. Я полностью на вашей стороне.