се, что угодно, кроме сердца. Оно принадлежит вам. Хони рассмеялась.
- Самоуверенность вас далеко заведет.
- Надеюсь, что так, дорогая.
Когда выдавалась свободная минутка, Хони забегала поболтать к Шону. Он был обаятельным и интересным человеком.
- Ради того, чтобы вы находились рядом со мной, стоит перенести и операцию, дорогая.
- Вы ведь не боитесь операции, не так ли?
- Нет, если оперировать будете вы, милая.
- Я не хирург, а терапевт.
- А терапевтам разрешается ужинать со своими пациентами?
- Нет. Насчет этого существует строгое правило.
- А терапевты когда-нибудь нарушают правила?
- Никогда. - Хони улыбнулась.
- По-моему, вы просто прекрасны. Никто до этого не говорил Хони таких слов. Она покраснела.
- Спасибо.
- Вы словно утренняя роса в полях Килларни.
- А вы когда-нибудь были в Ирландии? - спросила Хони.
Шон рассмеялся.
- Нет. Но обещаю вам, что в один прекрасный день мы поедем туда вместе. Вот увидите.
По мнению Хони, это было обычное ирландское бахвальство, и все же...
После обеда она зашла навестить Шона и спросила.
- Как вы себя чувствуете?
- Лучше, при виде вас. Вы думали над моим предложением поужинать вместе?
- Нет, - солгала Хони.
- И все же я надеюсь, что после выписки смогу вытащить вас на ужин. Вы ведь не обручены, не замужем, никаких таких глупостей?
Хони улыбнулась.
- Никаких таких глупостей.
- Отлично. И у меня тоже. Да и кому я нужен? “Очень многим женщинам”, - подумала она.
- Если вам нравится домашняя пища, то я прекрасно готовлю.
- Посмотрим.
Когда на следующее утро Хони зашла в палату к Шону, он сказал:
- У меня есть для вас маленький подарок. - Он протянул ей лист бумаги с ее приукрашенным, идеализированным портретом.
- Мне очень нравится! Вы чудесный художник! - И внезапно она вспомнила слова гадалки: “Вы влюбитесь. Он художник”. Хони внимательно посмотрела на ирландца.
- Что-то не так?
- Нет, - медленно произнесла она. - Нет.
***
Через пять минут Хони зашла в палату Франциски Гордон.
- Меня посетила Дева!
- Помните, вы говорили, что я влюблюсь.., в художника?
- Да.
- Так вот, похоже.., я встретила его, Франциска Гордон улыбнулась.
- Вот видите? Звезды никогда не врут.
- А вы можете.., можете немного рассказать мне о нем? О нас?
- Вон в том ящике лежат карты. Дайте мне их, пожалуйста.
Протягивая гадалке карты, Хони подумала: “Смех, да и только! Я же в это не верю!"
Франциска Гордон разложила карты, она кивала и улыбалась, потом вдруг замерла и побледнела.
- О Боже мой! - Она подняла взгляд на Хони.
- Что.., что там? - спросила Хони.
- Этот художник. Вы говорите, что уже познакомились с ним?
- Похоже, что так. Да.
Голос Франциски Гордон наполнился печалью.
- Бедный мужчина. - Она снова подняла взгляд на Хони. - Мне жаль.., очень жаль.
***
Операция Шону Рейли была назначена на следующее утро.
***
В восемь пятнадцать утра доктор Уильям Рэднор уже был в операционной, готовясь начать операцию.
***
В восемь двадцать пять фургон с грузом недельного запаса крови остановился возле запасного выхода больницы “Эмбаркадеро”. Водитель вытащил из машины мешочки с кровью и понес их в банк крови, расположенный в подвале. В это утро там дежурил ординатор Эрик Фостер. Он пил кофе с печеньем в обществе
- Самоуверенность вас далеко заведет.
- Надеюсь, что так, дорогая.
Когда выдавалась свободная минутка, Хони забегала поболтать к Шону. Он был обаятельным и интересным человеком.
- Ради того, чтобы вы находились рядом со мной, стоит перенести и операцию, дорогая.
- Вы ведь не боитесь операции, не так ли?
- Нет, если оперировать будете вы, милая.
- Я не хирург, а терапевт.
- А терапевтам разрешается ужинать со своими пациентами?
- Нет. Насчет этого существует строгое правило.
- А терапевты когда-нибудь нарушают правила?
- Никогда. - Хони улыбнулась.
- По-моему, вы просто прекрасны. Никто до этого не говорил Хони таких слов. Она покраснела.
- Спасибо.
- Вы словно утренняя роса в полях Килларни.
- А вы когда-нибудь были в Ирландии? - спросила Хони.
Шон рассмеялся.
- Нет. Но обещаю вам, что в один прекрасный день мы поедем туда вместе. Вот увидите.
По мнению Хони, это было обычное ирландское бахвальство, и все же...
После обеда она зашла навестить Шона и спросила.
- Как вы себя чувствуете?
- Лучше, при виде вас. Вы думали над моим предложением поужинать вместе?
- Нет, - солгала Хони.
- И все же я надеюсь, что после выписки смогу вытащить вас на ужин. Вы ведь не обручены, не замужем, никаких таких глупостей?
Хони улыбнулась.
- Никаких таких глупостей.
- Отлично. И у меня тоже. Да и кому я нужен? “Очень многим женщинам”, - подумала она.
- Если вам нравится домашняя пища, то я прекрасно готовлю.
- Посмотрим.
Когда на следующее утро Хони зашла в палату к Шону, он сказал:
- У меня есть для вас маленький подарок. - Он протянул ей лист бумаги с ее приукрашенным, идеализированным портретом.
- Мне очень нравится! Вы чудесный художник! - И внезапно она вспомнила слова гадалки: “Вы влюбитесь. Он художник”. Хони внимательно посмотрела на ирландца.
- Что-то не так?
- Нет, - медленно произнесла она. - Нет.
***
Через пять минут Хони зашла в палату Франциски Гордон.
- Меня посетила Дева!
- Помните, вы говорили, что я влюблюсь.., в художника?
- Да.
- Так вот, похоже.., я встретила его, Франциска Гордон улыбнулась.
- Вот видите? Звезды никогда не врут.
- А вы можете.., можете немного рассказать мне о нем? О нас?
- Вон в том ящике лежат карты. Дайте мне их, пожалуйста.
Протягивая гадалке карты, Хони подумала: “Смех, да и только! Я же в это не верю!"
Франциска Гордон разложила карты, она кивала и улыбалась, потом вдруг замерла и побледнела.
- О Боже мой! - Она подняла взгляд на Хони.
- Что.., что там? - спросила Хони.
- Этот художник. Вы говорите, что уже познакомились с ним?
- Похоже, что так. Да.
Голос Франциски Гордон наполнился печалью.
- Бедный мужчина. - Она снова подняла взгляд на Хони. - Мне жаль.., очень жаль.
***
Операция Шону Рейли была назначена на следующее утро.
***
В восемь пятнадцать утра доктор Уильям Рэднор уже был в операционной, готовясь начать операцию.
***
В восемь двадцать пять фургон с грузом недельного запаса крови остановился возле запасного выхода больницы “Эмбаркадеро”. Водитель вытащил из машины мешочки с кровью и понес их в банк крови, расположенный в подвале. В это утро там дежурил ординатор Эрик Фостер. Он пил кофе с печеньем в обществе