пальто Валя не могла, под пальто у Вали были только лифчик и трусики. Но целоваться в подъезде это нам не мешало, чем мы и занимались.
Пришел я со свидания домой — у нас гости, сидят, ужинают. Поздоровался.
— Пойди в зеркало посмотрись,— сказал мне отец.
Пошел в ванную, увидел себя в зеркале. “Кошмар на цыпочках!” Весь в помаде! (Платья под пальто у Вали не было, но губы она красила.) Умылся. Идти в столовую неудобно, но с утра не ел, а там пирожки! Взял на кухне табуретку, гости потеснились, и я сел. Сижу, ни на кого не смотрю. Мама налила мне бульон, дала пирожок и шепнула:
— Успокойся, никто ничего не заметил.
Ем.
— Шкет, — тихо позвал отец и показал на свою щеку около уха: — Осталось.
Я понял, достал платок, потер щеку и вижу: в бульоне плавает бумажный пакетик, на нем написано черным по белому “презерватив”. Пока никто не заметил, быстро подцепил его ложкой и отправил в рот.
— Гия, — обратилась ко мне подруга мамы Катя Левина, — вы “Кубанские казаки” смотрели?
Я кивнул. Хотел встать и уйти, но она спросила:
— И как вам?
Фильм мне понравился, но рот открыть я не мог и поэтому пожал плечами.
— Вот видите, никому этот фильм не нравится, — обратилась она к художнику Владимиру Каплуновскому, — и Гие не понравился.
— Почему не понравился? — строго спросил меня Каплуновский, друг Пырьева.
Я снова пожал плечами.
— Нет, ты конкретно скажи: почему?
— Скажите ему, Гия. Скажите. А то он утверждает, что это шедевр, — сказала Катя.
“Что делать? Ответить не могу, и уйти нельзя”.
Я смахнул локтем салфетку со стола, нагнулся за ней, под столом выплюнул презерватив, выпрямился, сказал:
— Песня там очень хорошая! Ее весь Советский Союз поет!
И загнал ногой презерватив подальше под стол.
Без мечей и банта
После того как я вернулся из Италии, мы с Токаревой написали сценарий по мотивам романа Марка Твена “Приключения Гекльберри Финна”. Сценарий одобрили, и фильм запустили в производство.
Честно говоря, я не собирался пересказывать сюжет этого романа Марка Твена: думал, его и так все знают. Но когда вспомнил об интервью, которое я дал корреспондентке газеты “Былое и Думы”, понял, что это невредно сделать. Но сначала об интервью.
Месяца два тому назад — звонок. В трубке молодой девичий голосок:
— Георгий Николаевич, здравствуйте, меня зовут Зина Бармакова, я из газеты “Былое и думы”.
(Напоминаю читателю, как и в прошлой книжке, имена и названия не всегда подлинные).
— У меня вопрос, как вы считаете, когда в кино было работать легче — сейчас или тогда?
— Когда тогда?
— До перестройки, при Сталине.
— Конкретно при Сталине?
— Ну, при них, при всех! При Сталине, при Ельцине, при этом, как его…
— Ленине?
— Да нет... Ну, при Брежневе!
Я сказал, что и сейчас, и тогда работать было одинаково трудно. Только сейчас проблема — деньги, а тогда — идеология. И то и другое одинаково противно. Ну, а лично я считаю, что в кино в нашей стране можно было нормально работать только при царе Николае Втором… Царь — это должность такая… Да, тот который дружил с экстрасенсом Распутиным. Вот он действительно уважал художников и считался с ними…. Конкретный пример? Сейчас, дай Бог памяти. А, вот. История с флагом. Записывайте. Был у нас великий кинорежиссер Сергей Михайлович Эйзенштейн, он создал гениальную ленту “Броненосец “Потемкин”.
Пришел я со свидания домой — у нас гости, сидят, ужинают. Поздоровался.
— Пойди в зеркало посмотрись,— сказал мне отец.
Пошел в ванную, увидел себя в зеркале. “Кошмар на цыпочках!” Весь в помаде! (Платья под пальто у Вали не было, но губы она красила.) Умылся. Идти в столовую неудобно, но с утра не ел, а там пирожки! Взял на кухне табуретку, гости потеснились, и я сел. Сижу, ни на кого не смотрю. Мама налила мне бульон, дала пирожок и шепнула:
— Успокойся, никто ничего не заметил.
Ем.
— Шкет, — тихо позвал отец и показал на свою щеку около уха: — Осталось.
Я понял, достал платок, потер щеку и вижу: в бульоне плавает бумажный пакетик, на нем написано черным по белому “презерватив”. Пока никто не заметил, быстро подцепил его ложкой и отправил в рот.
— Гия, — обратилась ко мне подруга мамы Катя Левина, — вы “Кубанские казаки” смотрели?
Я кивнул. Хотел встать и уйти, но она спросила:
— И как вам?
Фильм мне понравился, но рот открыть я не мог и поэтому пожал плечами.
— Вот видите, никому этот фильм не нравится, — обратилась она к художнику Владимиру Каплуновскому, — и Гие не понравился.
— Почему не понравился? — строго спросил меня Каплуновский, друг Пырьева.
Я снова пожал плечами.
— Нет, ты конкретно скажи: почему?
— Скажите ему, Гия. Скажите. А то он утверждает, что это шедевр, — сказала Катя.
“Что делать? Ответить не могу, и уйти нельзя”.
Я смахнул локтем салфетку со стола, нагнулся за ней, под столом выплюнул презерватив, выпрямился, сказал:
— Песня там очень хорошая! Ее весь Советский Союз поет!
И загнал ногой презерватив подальше под стол.
Без мечей и банта
После того как я вернулся из Италии, мы с Токаревой написали сценарий по мотивам романа Марка Твена “Приключения Гекльберри Финна”. Сценарий одобрили, и фильм запустили в производство.
Честно говоря, я не собирался пересказывать сюжет этого романа Марка Твена: думал, его и так все знают. Но когда вспомнил об интервью, которое я дал корреспондентке газеты “Былое и Думы”, понял, что это невредно сделать. Но сначала об интервью.
Месяца два тому назад — звонок. В трубке молодой девичий голосок:
— Георгий Николаевич, здравствуйте, меня зовут Зина Бармакова, я из газеты “Былое и думы”.
(Напоминаю читателю, как и в прошлой книжке, имена и названия не всегда подлинные).
— У меня вопрос, как вы считаете, когда в кино было работать легче — сейчас или тогда?
— Когда тогда?
— До перестройки, при Сталине.
— Конкретно при Сталине?
— Ну, при них, при всех! При Сталине, при Ельцине, при этом, как его…
— Ленине?
— Да нет... Ну, при Брежневе!
Я сказал, что и сейчас, и тогда работать было одинаково трудно. Только сейчас проблема — деньги, а тогда — идеология. И то и другое одинаково противно. Ну, а лично я считаю, что в кино в нашей стране можно было нормально работать только при царе Николае Втором… Царь — это должность такая… Да, тот который дружил с экстрасенсом Распутиным. Вот он действительно уважал художников и считался с ними…. Конкретный пример? Сейчас, дай Бог памяти. А, вот. История с флагом. Записывайте. Был у нас великий кинорежиссер Сергей Михайлович Эйзенштейн, он создал гениальную ленту “Броненосец “Потемкин”.