шил, что полеты летательных аппаратов снимут наши комбинаторы — оператор Александр Двигубский и художник Павел Хурумов. А конструкторов попросил разработать только ракету, которая вылетает из-под песка.
За зиму авиаторы ракету сконструировали и сделали. И теперь, для того чтобы она вылетала из песка, нужны были специальный электрический домкрат и пульты дистанционного управления. Это оборудование “Мосфильм” через Министерство внешней торговли приобрел для нас в Японии. Но когда мы приехали в “Шереметьево”, на таможне нам ничего не отдали. Сказали — не хватает бумажки. Сначала эту бумажку пытался получить Коля Гаро, потом я, потом Сизов, потом Ермаш, но никто ее так и не получил.
Думаю, наш домкрат и пульты до сих пор валяются на таможне в “Шереметьево” в красивых ящичках с иероглифами.
Мы привезли ракету в пустыню и попытались запустить ее сами, без японского оборудования. Вырыли яму, поставили ракету на направляющую ферму, подсоединили бикфордов шнур к зарядам, засыпали песком, зажгли, и… взрыв! Ракета разлетелась на мелкие кусочки. Слава Богу, никого не убило!
А в фильме ракета из-под песка у нас все-таки вылетает. Гена Давыдов (замдиректора картины) взял ржавую водопроводную трубу, наварил на нее ушки, а по бокам привязал пионерские заряды, которые купил в Москве, в магазине “Пионер”. Далее, мы поставили две высокие мачты на расстоянии ста метров друг от друга. На них натянули струну, к центру этой струны посредине прикрепили еще одну струну, перпендикулярно. Потянули ее на камеру и продели струну в уши трубы. Дальше взяли фанерный стол, в середине стола вырезали квадрат. Постелили кальку. На кальку насыпали песок. Поставили камеру, и дальше комбинаторы работали “на совмещении”. Песок на столе должен был по цвету и свету совпадать с песком пустыни. Гена залез под стол и рукой выдавил свою трубу из песка. Я спичкой поджег заряды. Отбежал. Ракета полетела. А поскольку она на этой струне могла лететь только прямо, так она и летит в кадре. Правда, немного вихляет туда-сюда, но это даже хорошо.
Таким же искусным способом сняты и все остальные пролеты ракет, проезды повозок и т.п.
Молодцы Александр Двигубский и Павел Хурумов! Молодец Геннадий Давыдов!
Худо-бедно, все, что задумали, сняли.
И наши следы давным-давно уже засыпало песком и только торчит в Кара-Кумах огромное колесо обозрения, ив его кабинках поселились праправнуки и праправнучки скарабеев и ящериц, которые видели, как мы снимали здесь кино.
Где поставить точку?
Я спросил у Саши Адабашьяна (мы с ним работаем над сценарием анимационного фильма), на чем заканчивать книжку? Он ответил:
— Эту — на том, как бросили пить. После этого что-то хорошее вам будет трудно вспомнить.
Идея мне понравилась. Бросил я пить в восемьдесят шестом году, после фильма “Кин-дза-дза”. Значит, на этом фильме я и закончу эту серию.
Нет! Пожалуй, расскажу еще про письма кастрированного монаха.
Письма кастрированного монаха
Недавно Аллегра приезжала в Москву, мы с Валерой Серовским пригласили ее в ресторан “Пиросмани”. Аллегра уже прилично говорит по-русски, переводит Пушкина и приехала, чтобы побывать в Михайловском.
После того как Сонего не стало, дом в деревне под Венецией она продала, на это и живет. Джулио — врач, у него сын, очень похож на Рудольфо.
И еще Аллегра поведала, что после смерти Сорди, которого все считали очень жадным, выяснилось, что он почти все, что з
За зиму авиаторы ракету сконструировали и сделали. И теперь, для того чтобы она вылетала из песка, нужны были специальный электрический домкрат и пульты дистанционного управления. Это оборудование “Мосфильм” через Министерство внешней торговли приобрел для нас в Японии. Но когда мы приехали в “Шереметьево”, на таможне нам ничего не отдали. Сказали — не хватает бумажки. Сначала эту бумажку пытался получить Коля Гаро, потом я, потом Сизов, потом Ермаш, но никто ее так и не получил.
Думаю, наш домкрат и пульты до сих пор валяются на таможне в “Шереметьево” в красивых ящичках с иероглифами.
Мы привезли ракету в пустыню и попытались запустить ее сами, без японского оборудования. Вырыли яму, поставили ракету на направляющую ферму, подсоединили бикфордов шнур к зарядам, засыпали песком, зажгли, и… взрыв! Ракета разлетелась на мелкие кусочки. Слава Богу, никого не убило!
А в фильме ракета из-под песка у нас все-таки вылетает. Гена Давыдов (замдиректора картины) взял ржавую водопроводную трубу, наварил на нее ушки, а по бокам привязал пионерские заряды, которые купил в Москве, в магазине “Пионер”. Далее, мы поставили две высокие мачты на расстоянии ста метров друг от друга. На них натянули струну, к центру этой струны посредине прикрепили еще одну струну, перпендикулярно. Потянули ее на камеру и продели струну в уши трубы. Дальше взяли фанерный стол, в середине стола вырезали квадрат. Постелили кальку. На кальку насыпали песок. Поставили камеру, и дальше комбинаторы работали “на совмещении”. Песок на столе должен был по цвету и свету совпадать с песком пустыни. Гена залез под стол и рукой выдавил свою трубу из песка. Я спичкой поджег заряды. Отбежал. Ракета полетела. А поскольку она на этой струне могла лететь только прямо, так она и летит в кадре. Правда, немного вихляет туда-сюда, но это даже хорошо.
Таким же искусным способом сняты и все остальные пролеты ракет, проезды повозок и т.п.
Молодцы Александр Двигубский и Павел Хурумов! Молодец Геннадий Давыдов!
Худо-бедно, все, что задумали, сняли.
И наши следы давным-давно уже засыпало песком и только торчит в Кара-Кумах огромное колесо обозрения, ив его кабинках поселились праправнуки и праправнучки скарабеев и ящериц, которые видели, как мы снимали здесь кино.
Где поставить точку?
Я спросил у Саши Адабашьяна (мы с ним работаем над сценарием анимационного фильма), на чем заканчивать книжку? Он ответил:
— Эту — на том, как бросили пить. После этого что-то хорошее вам будет трудно вспомнить.
Идея мне понравилась. Бросил я пить в восемьдесят шестом году, после фильма “Кин-дза-дза”. Значит, на этом фильме я и закончу эту серию.
Нет! Пожалуй, расскажу еще про письма кастрированного монаха.
Письма кастрированного монаха
Недавно Аллегра приезжала в Москву, мы с Валерой Серовским пригласили ее в ресторан “Пиросмани”. Аллегра уже прилично говорит по-русски, переводит Пушкина и приехала, чтобы побывать в Михайловском.
После того как Сонего не стало, дом в деревне под Венецией она продала, на это и живет. Джулио — врач, у него сын, очень похож на Рудольфо.
И еще Аллегра поведала, что после смерти Сорди, которого все считали очень жадным, выяснилось, что он почти все, что з