омую, очень миловидную грязно-белую кошечку, которую я тут
же и трахнул за его здоровье. А он смотрел, как я это делаю, жмурился от
удовольствия и, кажется, был абсолютно счастлив, что наконец-то смог мне
угодить...
Вот этот-то Кот и сидел сейчас рядом со мной. Сидел и смотрел на меня.
Только один-единственный раз он покосился на незащелкнутую задвижку от
заслонки, давая мне возможность понять, что и он тоже заметил Васькину
оплошность. Я клянусь, что мы с ним не произнесли ни звука! Но в громких
рыданиях рыжей потаскушки-провокаторши... Или "провокаторки"? Как говорят
Люди, когда провокатором оказывается особа женского пола? Короче, в истерике
этой бляди, в жалобном мяуканье совсем еще пацана-Котенка, в нервной,
хриплой зевоте старухи-Кошки, в неумолчном лае идиота-Фоксика из соседней
собачьей клетки, в трагическом вое ухоженного и до смерти перепуганного
Шпица, в робком гавканьи моего знакомого по пустырю - огромного и глупого,
но очень доброго Пса, в котором было намешано с десяток пород и кровей, - я
УСЛЫШАЛ немой вопрос Кота-Бродяги:
- Что делать будем?
- А черт его знает! - говорю я, даже НЕ ОТКРЫВАЯ рта. - Ну,
предположим, мы поднимем заслонку, а потом? Фургон-то снаружи закрыт...
- Слушай, Мартын, - говорит Бродяга. - Безвыходных положений не бывает.
Это тебе говорю я, у которого никогда не было Своего Человека. Конечно, ты
за Шурой Плоткиным - как за каменной стеной...
Я, действительно, много раз рассказывал Бродяге о Шуре и однажды даже
познакомил их.
- Да, причем тут Шура?! - разозлился я.
- При том, что ты, даже не сознавая этого, надеешься, что тебя выручит
твой Шура. А мне надеятся не на кого. Только на себя. Ну, и на тебя,
конечно. А ты даже пошевелить мозгами не хочешь...
Слышать это было дико обидно!.. Тем более, что на Шуру я и не
рассчитывал. Во-первых, потому, что не он меня, а в основном я его всю жизнь
выручал из разных неблагоприятных ситуаций, а во-вторых, Шуры просто
физически не было в Санкт-Петербурге. Он еще позавчера уехал в Москву, повез
свою рукопись в издательство. Специально для ухода за мной - кормежка,
впустить меня, выпустить, дать попить, включить мне телевизор, - Шура
оставил в нашей квартире очередную прихехешку, которая начала свою бурную
деятельность в нашем доме с того, что сожрала мой замечательный хек и сутки
обзванивала всех своих хахалей, как внутрироссийского, так и заграничного
розлива. Трепалась она по полчаса с каждым, и я в панике представлял себе,
какой кошмарный счет придет нам с Шурой в конце месяца за эти переговоры!
Поэтому сегодня, уходя из дому, я перегрыз телефонный шнур и таким образом
спас Шуру Плоткина от необходимости пойти по миру, ведя меня на поводке.
Шура вернется домой - я ему покажу место, где я перегрыз провод, и Шура все
сделает. В отличии от других наших знакомых литераторов, руки у Шуры
вставлены нужным концом. В-третьих, даже если бы Шура был в городе, он все
равно никогда не смог бы выкупить меня у Пилипенко. У моего Плоткина
долларов отродясь не было. Но Бродяге я этого ничего не сказал. А только
спросил:
- Как ты думаешь, куда нас везут?
- Чего мне думать, я точно знаю - на Васильевский остров, в лабораторию
института физиологии. Я уже один раз там был. Еле выдрался. Пришлось со
второго этажа прыгать...
Я с у
же и трахнул за его здоровье. А он смотрел, как я это делаю, жмурился от
удовольствия и, кажется, был абсолютно счастлив, что наконец-то смог мне
угодить...
Вот этот-то Кот и сидел сейчас рядом со мной. Сидел и смотрел на меня.
Только один-единственный раз он покосился на незащелкнутую задвижку от
заслонки, давая мне возможность понять, что и он тоже заметил Васькину
оплошность. Я клянусь, что мы с ним не произнесли ни звука! Но в громких
рыданиях рыжей потаскушки-провокаторши... Или "провокаторки"? Как говорят
Люди, когда провокатором оказывается особа женского пола? Короче, в истерике
этой бляди, в жалобном мяуканье совсем еще пацана-Котенка, в нервной,
хриплой зевоте старухи-Кошки, в неумолчном лае идиота-Фоксика из соседней
собачьей клетки, в трагическом вое ухоженного и до смерти перепуганного
Шпица, в робком гавканьи моего знакомого по пустырю - огромного и глупого,
но очень доброго Пса, в котором было намешано с десяток пород и кровей, - я
УСЛЫШАЛ немой вопрос Кота-Бродяги:
- Что делать будем?
- А черт его знает! - говорю я, даже НЕ ОТКРЫВАЯ рта. - Ну,
предположим, мы поднимем заслонку, а потом? Фургон-то снаружи закрыт...
- Слушай, Мартын, - говорит Бродяга. - Безвыходных положений не бывает.
Это тебе говорю я, у которого никогда не было Своего Человека. Конечно, ты
за Шурой Плоткиным - как за каменной стеной...
Я, действительно, много раз рассказывал Бродяге о Шуре и однажды даже
познакомил их.
- Да, причем тут Шура?! - разозлился я.
- При том, что ты, даже не сознавая этого, надеешься, что тебя выручит
твой Шура. А мне надеятся не на кого. Только на себя. Ну, и на тебя,
конечно. А ты даже пошевелить мозгами не хочешь...
Слышать это было дико обидно!.. Тем более, что на Шуру я и не
рассчитывал. Во-первых, потому, что не он меня, а в основном я его всю жизнь
выручал из разных неблагоприятных ситуаций, а во-вторых, Шуры просто
физически не было в Санкт-Петербурге. Он еще позавчера уехал в Москву, повез
свою рукопись в издательство. Специально для ухода за мной - кормежка,
впустить меня, выпустить, дать попить, включить мне телевизор, - Шура
оставил в нашей квартире очередную прихехешку, которая начала свою бурную
деятельность в нашем доме с того, что сожрала мой замечательный хек и сутки
обзванивала всех своих хахалей, как внутрироссийского, так и заграничного
розлива. Трепалась она по полчаса с каждым, и я в панике представлял себе,
какой кошмарный счет придет нам с Шурой в конце месяца за эти переговоры!
Поэтому сегодня, уходя из дому, я перегрыз телефонный шнур и таким образом
спас Шуру Плоткина от необходимости пойти по миру, ведя меня на поводке.
Шура вернется домой - я ему покажу место, где я перегрыз провод, и Шура все
сделает. В отличии от других наших знакомых литераторов, руки у Шуры
вставлены нужным концом. В-третьих, даже если бы Шура был в городе, он все
равно никогда не смог бы выкупить меня у Пилипенко. У моего Плоткина
долларов отродясь не было. Но Бродяге я этого ничего не сказал. А только
спросил:
- Как ты думаешь, куда нас везут?
- Чего мне думать, я точно знаю - на Васильевский остров, в лабораторию
института физиологии. Я уже один раз там был. Еле выдрался. Пришлось со
второго этажа прыгать...
Я с у