вас
обманывать!.. (Склоняет свою голову на руку Клеопатры Сергеевны и целует
ее.)
Клеопатра Сергеевна. Я вам верю, Мирович, и сама вам признаюсь, что я
вас люблю. Но я хочу вам рассказать прежде про себя: я горда очень, Мирович,
страшно горда и самолюбива!.. Может быть, меня бог за это и наказывает!..
Господин Бургмейер этот еще издавна благодетельствовал нашей семье; он
выкупал отца из ямы; содержал потом мою бедную больную мать; меня даже
воспитывал на свой счет!.. Мне беспрестанно говорили, что он спаситель наш и
что я должна за него выйти замуж. Он мне очень не нравился, но я не хотела
ему оставаться обязанной за себя и за семью мою и решилась собою заплатить
ему за все это!.. После того я стала привыкать к нему... Мне казалось, что
он-то уж очень меня любит: каждое слово мое, каждое маленькое желание мое
были законом для него! Я капризничала над ним часто, он все это переносил;
когда я делалась больна, он совершенно терялся. Мне думалось, что если я
полюблю кого-нибудь другого, то это для Бургмейера будет ужаснее потери
чести, состояния, самой жизни даже! В прошлом году я встретилась с вами,
Вячеслав, и полюбила вас с первой же минуты!.. Вы заговорили со мной, я не
помню о чем, но только совершенно о другом, о чем всегда другие говорили при
мне. Я всю жизнь только и слышала, что какой товар выгоднее купить, чего
стоит абонемент итальянской оперы; меня возили по модисткам, наряжали, так
что вы показались мне совершенно человеком с другой земли. Сначала я была в
восторге от моего чувства к вам, но потом я испугалась: мне сделалось жаль
Бургмейера, сделалось страшно за самое себя - мне казалось, что ты меня
любишь только мимолетною любовью! Я отвергла тебя; но надолго ли бы сил моих
хватило на это, я не знаю, и, конечно, рано или поздно, а я сказала бы тебе
всю правду, и теперь только случай поторопил это. Муж мой (с грустной
усмешкой), после всей-то воображаемой мною любви его ко мне, на днях мне
говорит: "Дела мои запутались и зависят от Мировича; поди к нему, кокетничай
с ним, соблазни его и выпроси у него согласие не вредить мне!" Слыхал ли ты,
Вячеслав, чтобы какой-нибудь муж осмелился сказать жене своей, самой
грязной, самой безнравственной, подобную вещь! Я в минуту же вырвала из души
к Бургмейеру всякое малейшее чувство и пришла к тебе! Сделай по его, как он
просит, заплати ему этим за меня и возьми меня к себе!
Мирович (все с большим и большим волнением слушавший Клеопатру
Сергеевну, при последних словах ее встал с своего места). Клеопатра
Сергеевна, за откровенность вашу я и сам отплачу вам полной моею
откровенностью: что обладать вами есть одно из величайших блаженств для
меня, вы сами это знаете; но тут, подумали ли вы об этом, нас может, как вы
сами желаете того, соединить только, я не скажу - преступление, нет, а
что-то хуже того, что-то более ужасное!.. Соединить мой подлый и бесчестный
поступок!
Клеопатра Сергеевна. Тут не будет, Вячеслав, бесчестного поступка с
твоей стороны... Муж мой сам мне сказал... предо мной ему нечего было
выдумывать и лгать... сказал, что он весь свой подряд исправит потом.
Мирович. Какая ж польза будет от его исправления? Я все-таки войду с
ним в плутовскую сделку; но, наконец, я ни слова бы не говорил, если бы
только это касалось меня. Пусть меня клеймят и позорят! Тому, что я пыла
обманывать!.. (Склоняет свою голову на руку Клеопатры Сергеевны и целует
ее.)
Клеопатра Сергеевна. Я вам верю, Мирович, и сама вам признаюсь, что я
вас люблю. Но я хочу вам рассказать прежде про себя: я горда очень, Мирович,
страшно горда и самолюбива!.. Может быть, меня бог за это и наказывает!..
Господин Бургмейер этот еще издавна благодетельствовал нашей семье; он
выкупал отца из ямы; содержал потом мою бедную больную мать; меня даже
воспитывал на свой счет!.. Мне беспрестанно говорили, что он спаситель наш и
что я должна за него выйти замуж. Он мне очень не нравился, но я не хотела
ему оставаться обязанной за себя и за семью мою и решилась собою заплатить
ему за все это!.. После того я стала привыкать к нему... Мне казалось, что
он-то уж очень меня любит: каждое слово мое, каждое маленькое желание мое
были законом для него! Я капризничала над ним часто, он все это переносил;
когда я делалась больна, он совершенно терялся. Мне думалось, что если я
полюблю кого-нибудь другого, то это для Бургмейера будет ужаснее потери
чести, состояния, самой жизни даже! В прошлом году я встретилась с вами,
Вячеслав, и полюбила вас с первой же минуты!.. Вы заговорили со мной, я не
помню о чем, но только совершенно о другом, о чем всегда другие говорили при
мне. Я всю жизнь только и слышала, что какой товар выгоднее купить, чего
стоит абонемент итальянской оперы; меня возили по модисткам, наряжали, так
что вы показались мне совершенно человеком с другой земли. Сначала я была в
восторге от моего чувства к вам, но потом я испугалась: мне сделалось жаль
Бургмейера, сделалось страшно за самое себя - мне казалось, что ты меня
любишь только мимолетною любовью! Я отвергла тебя; но надолго ли бы сил моих
хватило на это, я не знаю, и, конечно, рано или поздно, а я сказала бы тебе
всю правду, и теперь только случай поторопил это. Муж мой (с грустной
усмешкой), после всей-то воображаемой мною любви его ко мне, на днях мне
говорит: "Дела мои запутались и зависят от Мировича; поди к нему, кокетничай
с ним, соблазни его и выпроси у него согласие не вредить мне!" Слыхал ли ты,
Вячеслав, чтобы какой-нибудь муж осмелился сказать жене своей, самой
грязной, самой безнравственной, подобную вещь! Я в минуту же вырвала из души
к Бургмейеру всякое малейшее чувство и пришла к тебе! Сделай по его, как он
просит, заплати ему этим за меня и возьми меня к себе!
Мирович (все с большим и большим волнением слушавший Клеопатру
Сергеевну, при последних словах ее встал с своего места). Клеопатра
Сергеевна, за откровенность вашу я и сам отплачу вам полной моею
откровенностью: что обладать вами есть одно из величайших блаженств для
меня, вы сами это знаете; но тут, подумали ли вы об этом, нас может, как вы
сами желаете того, соединить только, я не скажу - преступление, нет, а
что-то хуже того, что-то более ужасное!.. Соединить мой подлый и бесчестный
поступок!
Клеопатра Сергеевна. Тут не будет, Вячеслав, бесчестного поступка с
твоей стороны... Муж мой сам мне сказал... предо мной ему нечего было
выдумывать и лгать... сказал, что он весь свой подряд исправит потом.
Мирович. Какая ж польза будет от его исправления? Я все-таки войду с
ним в плутовскую сделку; но, наконец, я ни слова бы не говорил, если бы
только это касалось меня. Пусть меня клеймят и позорят! Тому, что я пыла