кто видит в
чувстве ручательство будущего счастия, тот взглянет на дело иначе:
безнадежная любовь, бесполезная для себя и для любимого предмета, не имеет
смысла в глазах такого человека; красота такого чувства не может извинить
его неосмысленности. Ольга должна была победить себя, разорвать это чувство,
пока было еще время: она не имела права губить свою жизнь, приносить собою
бесполезную жертву. Любовь становится незаконною тогда, когда ее не одобряет
рассудок; заглушать голос рассудка значит давать волю страсти, животному
инстинкту. Ольга не могла так поступить, и ей пришлось страдать, пока не
выболело в ее душе обманутое чувство. Ее спасло в этом случае присутствие
сознания, на которое мы уже указали выше. Борьба мысли с остатками чувства,
подкрепляемого свежими воспоминаниями минувшего счастия, закалила душевные
силы Ольги. В короткое время она перечувствовала и передумала столько,
сколько не случается передумать и перечувствовать в течение многих лет
спокойного существования. Она была окончательно приготовлена для жизни, и
прошедшее, испытанное ею чувство и пережитые страдания дали ей способность
понимать и ценить истинные достоинства человека; они дали ей силы любить
так, как не могла она любить прежде. Внушить ей чувство могла только
замечательная личность, и в этом чувстве уже для разочарования не было
места; пора увлечения, пора лунатизма прошла невозвратно. Любовь не могла
более незаметно прокрасться в душу, ускользая до времени от анализа ума. В
новом чувстве Ольги все было определенно, ясно и твердо. Ольга жила прежде
умом, и ум подвергал все своему анализу, предъявлял с каждым днем новые
потребности, искал себе удовлетворения, пищи во всем, что ее окружало. Затем
развитие Ольги сделало еще только один шаг вперед. На этот шаг есть только
беглое указание в романе г. Гончарова. То положение, к которому повел этот
новый шаг, не очерчено. Дело в том, что Ольгу не могли удовлетворить вполне
ни тихое семейное счастие, ни умственные и эстетические наслаждения.
Наслаждения никогда не удовлетворяют сильной, богатой природы, неспособной
заснуть и лишиться энергии: такая природа требует деятельности, труда с
разумною целью, и только творчество способно до некоторой степени утишить
это тоскливое стремление к чему-то высшему, незнакомому, - стремление,
которого не удовлетворяет счастливая обстановка вседневной жизни. До этого
состояния высшего развития достигла Ольга. Как удовлетворила она
пробудившимся в ней потребностям, - этого не говорит нам автор. Но,
признавая в женщине возможность и законность этих высших стремлений, он,
очевидно, высказывает свой взгляд на ее назначение и на то, что называется в
общежитии эмансипациею женщины. Вся жизнь и личность Ольги составляют живой
протест против зависимости женщины. Протест этот, конечно, не составлял
главной цели автора, потому что истинное творчество не навязывает себе
практических целей; но чем естественнее возник этот протест, чем менее он
был приготовлен, тем более в нем художественной истины, тем сильнее
подействует он на общественное сознание.
Вот три главные характера "Обломова". Остальные группы личностей,
составляющие фон картины и стоящие на втором плане, очерчены с изумительною
отчетливостию. Видно, что автор для главного сюжета не пренебрегал мелочами
и, рисуя ка
чувстве ручательство будущего счастия, тот взглянет на дело иначе:
безнадежная любовь, бесполезная для себя и для любимого предмета, не имеет
смысла в глазах такого человека; красота такого чувства не может извинить
его неосмысленности. Ольга должна была победить себя, разорвать это чувство,
пока было еще время: она не имела права губить свою жизнь, приносить собою
бесполезную жертву. Любовь становится незаконною тогда, когда ее не одобряет
рассудок; заглушать голос рассудка значит давать волю страсти, животному
инстинкту. Ольга не могла так поступить, и ей пришлось страдать, пока не
выболело в ее душе обманутое чувство. Ее спасло в этом случае присутствие
сознания, на которое мы уже указали выше. Борьба мысли с остатками чувства,
подкрепляемого свежими воспоминаниями минувшего счастия, закалила душевные
силы Ольги. В короткое время она перечувствовала и передумала столько,
сколько не случается передумать и перечувствовать в течение многих лет
спокойного существования. Она была окончательно приготовлена для жизни, и
прошедшее, испытанное ею чувство и пережитые страдания дали ей способность
понимать и ценить истинные достоинства человека; они дали ей силы любить
так, как не могла она любить прежде. Внушить ей чувство могла только
замечательная личность, и в этом чувстве уже для разочарования не было
места; пора увлечения, пора лунатизма прошла невозвратно. Любовь не могла
более незаметно прокрасться в душу, ускользая до времени от анализа ума. В
новом чувстве Ольги все было определенно, ясно и твердо. Ольга жила прежде
умом, и ум подвергал все своему анализу, предъявлял с каждым днем новые
потребности, искал себе удовлетворения, пищи во всем, что ее окружало. Затем
развитие Ольги сделало еще только один шаг вперед. На этот шаг есть только
беглое указание в романе г. Гончарова. То положение, к которому повел этот
новый шаг, не очерчено. Дело в том, что Ольгу не могли удовлетворить вполне
ни тихое семейное счастие, ни умственные и эстетические наслаждения.
Наслаждения никогда не удовлетворяют сильной, богатой природы, неспособной
заснуть и лишиться энергии: такая природа требует деятельности, труда с
разумною целью, и только творчество способно до некоторой степени утишить
это тоскливое стремление к чему-то высшему, незнакомому, - стремление,
которого не удовлетворяет счастливая обстановка вседневной жизни. До этого
состояния высшего развития достигла Ольга. Как удовлетворила она
пробудившимся в ней потребностям, - этого не говорит нам автор. Но,
признавая в женщине возможность и законность этих высших стремлений, он,
очевидно, высказывает свой взгляд на ее назначение и на то, что называется в
общежитии эмансипациею женщины. Вся жизнь и личность Ольги составляют живой
протест против зависимости женщины. Протест этот, конечно, не составлял
главной цели автора, потому что истинное творчество не навязывает себе
практических целей; но чем естественнее возник этот протест, чем менее он
был приготовлен, тем более в нем художественной истины, тем сильнее
подействует он на общественное сознание.
Вот три главные характера "Обломова". Остальные группы личностей,
составляющие фон картины и стоящие на втором плане, очерчены с изумительною
отчетливостию. Видно, что автор для главного сюжета не пренебрегал мелочами
и, рисуя ка