ла, себе бесчестье -- ему вечный покор!2 Да! Себе
бесчестье -- ему вечный покор. (Молчание.) Вспомнить бы мне, что он
говорил-то? Как он жалел-то меня? Какие слова-то говорил? (Берет себя за
голову.) Не помню, все забыла. Ночи, ночи мне тяжелы! Все пойдут спать, и я
пойду; всем ничего, а мне --как в могилу. Так страшно в потемках! Шум
какой-то сделается, и поют, точно кого хоронят; только так тихо, чуть
слышно, далеко-далеко от меня... Свету-то так рада сделаешься! А вставать не
хочется: опять те же люди, те же разговоры, та же мука. Зачем они так
смотрят на меня? Отчего это нынче не убивают? Зачем так сделали? Прежде,
говорят, убивали. Взяли бы да и бросили меня в Волгу; я бы рада была.
"Казнить-то тебя,-- говорят,-- так с тебя грех снимется, а ты живи да
мучайся своим грехом". Да уж измучилась я! Долго ль еще мне мучиться? Для
чего мне теперь жить? Ну, для чего? Ничего мне не надо, ничего мне не мило,
и свет божий не мил! А смерть не приходит. Ты ее кличешь, а она не приходит.
Что ни увижу, что ни услышу, только тут (показывает на сердце) больно. Еще
кабы с ним жить, может быть, радость бы какую я и видела... Что ж: уж все
равно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно! Ах, как мне по
нем скучно! Уж коли не увижу я тебя, так хоть услышь ты меня издали! Ветры
буйные, перенесите вы ему мою печаль-тоску! Батюшки, скучно мне, скучно!
(Подходит к берегу и громко, во весь голос.) Радость моя, жизнь моя, душа
моя, люблю тебя! Откликнись! (Плачет.)
Входит Борис.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Катерина и Борис.
Борис (не видя Катерины). Боже мой! Ведь это ее голос! Где же она?
(Оглядывается.)
Катерина (подбегает к нему и падает на шею). Увидела-таки я тебя!
(Плачет на груди у него.)
Молчание.
Борис. Ну, вот и поплакали вместе, привел бог.
Катерина. Ты не забыл меня?
Борис. Как забыть, что ты!
Катерина. Ах, нет, не то, не то! Ты не сердишься?
Борис. За что мне сердиться?
Катерина. Ну, прости меня! Не хотела я тебе зла сделать; да в себе не
вольна была. Что говорила, что делала, себя не помнила.
Борис. Полно, что ты! что ты!
Катерина. Ну, как же ты? Теперь-то ты как?
Борис. Еду.
Катерина. Куда едешь?
Борис. Далеко, Катя, в Сибирь.
Катерина. Возьми меня с собой отсюда!
Борис. Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду: дядя посылает, уж и
лошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть с
местом-то тем проститься, где мы с тобой виделись.
Катерина. Поезжай с богом! Не тужи обо мне. Сначала только разве скучно
будет тебе, бедному, а там и позабудешь.
Борис. Что обо мне-то толковать! Я -- вольная птица. Ты-то как? Что
свекровь-то?
Катерина. Мучает меня, запирает. Всем говорит и мужу говорит: "Не верь
ей, она хитрая". Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза.
На каждом слове все тобой попрекают.
Борис. А муж-то?
Катерина. То ласков, то сердится, да пьет все. Да постыл он мне,
постыл, ласка-то его мне хуже побоев.
Борис. Тяжело тебе, Катя?
Катерина. Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче!
Борис. Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой!
Лучше б бежать мне тогда!
Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало,' а горя-то,
горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну,
бесчестье -- ему вечный покор. (Молчание.) Вспомнить бы мне, что он
говорил-то? Как он жалел-то меня? Какие слова-то говорил? (Берет себя за
голову.) Не помню, все забыла. Ночи, ночи мне тяжелы! Все пойдут спать, и я
пойду; всем ничего, а мне --как в могилу. Так страшно в потемках! Шум
какой-то сделается, и поют, точно кого хоронят; только так тихо, чуть
слышно, далеко-далеко от меня... Свету-то так рада сделаешься! А вставать не
хочется: опять те же люди, те же разговоры, та же мука. Зачем они так
смотрят на меня? Отчего это нынче не убивают? Зачем так сделали? Прежде,
говорят, убивали. Взяли бы да и бросили меня в Волгу; я бы рада была.
"Казнить-то тебя,-- говорят,-- так с тебя грех снимется, а ты живи да
мучайся своим грехом". Да уж измучилась я! Долго ль еще мне мучиться? Для
чего мне теперь жить? Ну, для чего? Ничего мне не надо, ничего мне не мило,
и свет божий не мил! А смерть не приходит. Ты ее кличешь, а она не приходит.
Что ни увижу, что ни услышу, только тут (показывает на сердце) больно. Еще
кабы с ним жить, может быть, радость бы какую я и видела... Что ж: уж все
равно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно! Ах, как мне по
нем скучно! Уж коли не увижу я тебя, так хоть услышь ты меня издали! Ветры
буйные, перенесите вы ему мою печаль-тоску! Батюшки, скучно мне, скучно!
(Подходит к берегу и громко, во весь голос.) Радость моя, жизнь моя, душа
моя, люблю тебя! Откликнись! (Плачет.)
Входит Борис.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Катерина и Борис.
Борис (не видя Катерины). Боже мой! Ведь это ее голос! Где же она?
(Оглядывается.)
Катерина (подбегает к нему и падает на шею). Увидела-таки я тебя!
(Плачет на груди у него.)
Молчание.
Борис. Ну, вот и поплакали вместе, привел бог.
Катерина. Ты не забыл меня?
Борис. Как забыть, что ты!
Катерина. Ах, нет, не то, не то! Ты не сердишься?
Борис. За что мне сердиться?
Катерина. Ну, прости меня! Не хотела я тебе зла сделать; да в себе не
вольна была. Что говорила, что делала, себя не помнила.
Борис. Полно, что ты! что ты!
Катерина. Ну, как же ты? Теперь-то ты как?
Борис. Еду.
Катерина. Куда едешь?
Борис. Далеко, Катя, в Сибирь.
Катерина. Возьми меня с собой отсюда!
Борис. Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду: дядя посылает, уж и
лошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть с
местом-то тем проститься, где мы с тобой виделись.
Катерина. Поезжай с богом! Не тужи обо мне. Сначала только разве скучно
будет тебе, бедному, а там и позабудешь.
Борис. Что обо мне-то толковать! Я -- вольная птица. Ты-то как? Что
свекровь-то?
Катерина. Мучает меня, запирает. Всем говорит и мужу говорит: "Не верь
ей, она хитрая". Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза.
На каждом слове все тобой попрекают.
Борис. А муж-то?
Катерина. То ласков, то сердится, да пьет все. Да постыл он мне,
постыл, ласка-то его мне хуже побоев.
Борис. Тяжело тебе, Катя?
Катерина. Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче!
Борис. Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой!
Лучше б бежать мне тогда!
Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало,' а горя-то,
горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну,