кланяться! (Уходит.)
Паратов (берет шляпу). Да и нам пора, надо отдохнуть с дороги.
Вожеватов. К обеду приготовиться.
Огудалова. Погодите, господа, не все вдруг.
Огудалова и Лариса уходят за Карандышевым в переднюю.
"ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ"
Паратов, Вожеватов и Робинзон.
Вожеватов. Понравился вам жених?
Паратов. Чему тут нравиться! Кому он может нравиться! А еще
разговаривает, гусь лапчатый.
Вожеватов. Разве было что?
Паратов. Был разговор небольшой. Топорщился тоже, как и человек,
петушиться тоже вздумал. Да погоди, дружок, я над тобой, дружок, потешусь.
(Ударив себя по лбу.) Ах, какая мысль блестящая! Ну, Робинзон, тебе
предстоит работа трудная, старайся...
Вожеватов. Что такое?
Паратов. А вот что... (Прислушиваясь.) Идут. После скажу, господа.
Входят Огудалова и Лариса.
Честь имею кланяться.
Вожеватов. До свидания! (Раскланиваются.)
"ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ"
"ЛИЦА:"
Евфросинья Потаповна, тетка Карандышева.
Карандышев.
Огудалова.
Лариса.
Паратов.
Кнуров.
Вожеватов.
Робинзон.
Иван.
Илья-цыган.
Кабинет Карандышева; комната, меблированная с претензиями, но без вкуса; на
одной стене прибит над диваном ковер, на котором развешано оружие; три
двери: одна в середине, две по бокам.
"ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ"
Евфросинья Потаповна и Иван (выходит из двери налево)
Иван. Лимонов пожалуйте!
Евфросинья Потаповна. Каких лимонов, аспид?
Иван. Мессинских-с.
Евфросинья Потаповна. На что они тебе понадобились?
Иван. После обеда которые господа кофей кушают, а которые чай, так к
чаю требуется.
Евфросинья Потаповна. Вымотали вы из меня всю душеньку нынче. Подай
клюковного морсу, разве не все равно. Возьми там у меня графинчик; ты
поосторожнее, графинчик-то старенький, пробочка и так еле держится,
сургучиком подклеена. Пойдем, я сама выдам. (Уходит в среднюю дверь, Иван за
ней.)
Входят Огудалова и Лариса слева.
"ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ"
Огудалова и Лариса.
Лариса. Ах, мама, я не знала, куда деться.
Огудалова. Я так и ожидала от него.
Лариса. Что за обед, что за обед! А еще зовет Мокия Парменыча! Что он
делает?
Огудалова. Да, угостил, нечего сказать.
Лариса. Ах, как нехорошо! Нет хуже этого стыда, когда приходится за
других стыдиться. Вот мы ни в чем не виноваты, а стыдно, стыдно, так бы
убежала куда-нибудь. А он как будто не замечает ничего, он даже весел.
Огудалова. Да ему и заметить нельзя: он ничего не знает, он никогда и
не видывал, как порядочные люди обедают. Он еще думает, что удивил всех
своей роскошью, вот он и весел. Да разве ты не замечаешь? Его нарочно
подпаивают.
Лариса. Ах, ах! Останови его, останови его!
Огудалова. Как остановить! Он - не малолетний, пора без няньки жить.
Лариса. Да ведь он не глуп, как же он не видит этого!
Огудалова. Не глуп, да самолюбив. Над ним подтрунивают, вина
похваливают, он и рад; сами-то только вид делают, что пьют, а ему подливают.
Лариса. Ах! Я боюсь, всего боюсь. Зачем они это делают?
Огудалова. Да так просто, позабавиться хотят.
Лариса. Да ведь они меня терзают-то?